Борис поставил торт на стол и запер дверь на ключ.
— Боря, зачем это? Ты напрасно стараешься, у нас с тобой всё равно ничего не получится…— пробормотала Оля.
Парень развернулся и направился к ней. На его лице застыло такое странное выражение, что Оля вдруг испугалась.
— Что тебе нужно? — хриплым голосом спросила она.
Борис навис над ней и вдруг решительным движением подмял под себя. Девушка упала на кровать и изо всех сил заколотила кулачками по груди парня.
— Отпусти, не то закричу!
Он всегда казался ей слабым и тщедушным, но оказалось, что он довольно силен. По крайней мере, она не могла с ним справиться. Оля сделала глубокий вдох и собралась позвать кого-нибудь на помощь, но Борис, не говоря ни слова, ударил ее в живот, и она отключилась.
Когда она очнулась, Бори уже не было. С тумбочки за ней наблюдала гипсовая голова Дианы.
У Оли болел живот, и пылало между ног. Она подняла свитер и осмотрела себя — нет, синяков от Бориного удара у нее на животе не было. Потом она осознала, что на ней нет плавок и стала их искать, но не нашла — ее плавки исчезли.
На столе в вазе алели гвоздики, стоял разрезанный торт, две чашки и блюдца с остатками торта. Рядом лежала — записка.
Оля прочла: «Спасибо, моя сладкая, за эту незабываемую встречу! Мне было очень хорошо с тобой. Ты в постели просто супер! К сожалению, мне нужно было уйти. В общем, не обижайся, когда проснешься и не увидишь меня рядом. Я зайду к тебе вечером! Твой зайчик Борис».
Оля заплакала. Ей было больно, обидно и стыдно. Она казалась себе гадкой и противной, вывалянной в грязи. Кто поверит в такое? Тихий и неприметный Боря до этого дня казался ей образцом порядочности, человеком без страстей и желаний. Что на него сегодня нашло?
Как он мог так с ней поступить? Оля коснулась у себя между ног и ощутила что-то липкое.
Может, ей стоит пойти в милицию и рассказать о случившемся?.. Нет, нет и нет! Это же стыдно! Ее будут осматривать, вызывать на допросы и в суд.. Нет, лучше забыть об этом, навсегда вычеркнуть из памяти…
Слезы лились из Олиных глаз, и она никак не могла успокоиться.
Она взяла полотенце, губку, мыло, переобулась в сланцы и, рыдая, направилась в душ. Спускаясь по лестнице, Оля встретила комендантшу, Наталью Леонидовну, неяркую сорокалетнюю женщину, которая жила на территории предприятия в служебной квартире и часто по будням и выходным наведывалась в общежитие. Поздоровавшись с Олей, комендантша спросила:
— Ты когда думаешь переезжать, Мещерская?
— Скоро, на днях, — пробормотала несчастная девушка, отвернувшись от Натальи Леонидовны. Девушке не хотелось, чтобы комендантша увидела ее красное, опухшее от слез лицо.
Продолжала она плакать и в душе, когда стояла под струями горячей воды и до боли терла губкой тело, показавшееся ей вдруг чужим.
Когда она вернулась в комнату, там, по-прежнему, никого не было. Гвоздики в вазе, разрезанный на кусочки торт и Борина записка напомнили Оле о случившемся, и она решила от них избавиться.
Оля открыла шифоньер и вытряхнула из большого пакета несколько свитеров, а потом положила их на полку. А торт, цветы, записка, а заодно и чашки с блюдцами, положила в пакет, и, спустя несколько минут, выбросила их в большой мусорный контейнер на кухне.
«Вот и всё, — подумала она, — вернувшись в комнату. — Если об этом не думать, то можно жить дальше…». Она с удивлением увидела, посмотрев на будильник, что с момента, когда приходил Борис, прошло не так уж много времени.
«Он, наверное, уверен, что после этого я стану с ним встречаться», — промелькнуло в голове у девушки, и от этой мысли ей стало так нехорошо, что захотелось завыть.
Она подошла к зеркалу и посмотрела на себя. Ее веки опухли и покраснели, взгляд казался потухшим, а лицо — серым и мятым. Мокрые волосы лежали назад, а не как обычно, и из-за этого ее лицо казалось чужим.
Девушка, смотревшая на Олю из зеркала, выглядела жалкой и подавленной. И —несчастной. Таким обычно никогда не везет. Они постоянно страдают, а окружающие их не замечают.
Выйдя из метро на Петроградской, Оля осмотрелась. Нужная улица оказалась недалеко от метро. Вдоль дороги тянулись длинные ряды старинных домов с проездными арками во дворы.