Оля мягким движением отстранилась от мужчины и тихо спросила:
— Вы, правда, это мне обещаете?
— Да, да, да! — воскликнул художник. — Обещаю сделать для тебя всё, что смогу, зайка!
Оля вздохнула. Голова у нее шла кругом, но мысли оставались на удивление ясными. Она подумала, что если Василий Николаевич узнает о том, что ей негде жить, она окажется в зависимости от него, а ей этого совсем не хотелось. Так как же ей поступить? Если она легко ему уступит, — Истомин может потом передумать, ведь обещания — это всего лишь обещания, и она может остаться ни с чем. А если откажет ему — они расстанутся.
Ей не хотелось близости с ним. Ни с ним, ни с кем-то еще. А думая о Боре, она испытала такое отвращение, что ее стало подташнивать.
Она вдруг поняла, как следует поступить. Она сможет это сделать. Она всё выдержит. У нее всё получится! Тогда прошлое станет для нее неважным, и она сможет забыть и Борю, и Сергея.
— Я иногородняя, — сказала Оля, пристально глядя Истомину в глаза. — Ничего, если я поживу у вас некоторое время? Дело в том, что я поссорилась с родителями. Они хотели, чтобы я стала учителем математики, а я взяла и бросила университет. Не люблю я математику!
— Ну, конечно, зайка! — воскликнул обрадованный художник. — Живи, сколько хочешь! Обещаю, что тебе будет со мной хорошо!
— Вы мне нравитесь, — ответила Оля, — у вас красивые глаза, и вы — умный и талантливый.
После близости Истомин уснул, крепко обняв Олю.
***
На следующий день она перевезла свои вещи к Василию Николаевичу. За вещами в общежитие она приехала в полдевятого утра, надеясь не застать Раечку, но оказалось, что та не ушла на работу, а всё еще вертится перед зеркалом.
— Интересно, где ты сегодня ночевала? — с любопытством спросила девушка, продолжая рассматривать себя в зеркале.
Ольга ничего не ответила и прошла вглубь комнаты.
Раечка, повернувшись к Оле, затарахтела: — Жанка сказала, что вы с ней вчера собирались идти к на Петроградскую, к какому-то художнику! Я выпытала у нее его адрес и отпросилась с работы — хотела уже ехать искать тебя! Я думала, что с тобой что-нибудь случилось…
Раечка вопросительно посмотрела на Олю, надеясь услышать от нее объяснение, но девушка начала, молча вытаскивая из-под кровати коробки с вещами.
— Почему ты вчера не предупредила меня, что не придешь ночевать? Я ведь волновалась за тебя, — с сердитым видом произнесла Раечка.
Оля прошла к платяному шкафу и сняла с него чемодан и дорожную сумку.
— И что мне теперь говорить на работе? — со злостью глядя на Олю, спросила Раечка, которая никак не могла успокоиться. — Ты самая настоящая эгоистка! Заставляешь людей волноваться за тебя и переживать, а самой — хоть бы хны!
Раечка подскочила к Оле и закричала:
— Почему ты не хочешь со мной разговаривать? Ты что, считаешь себя лучше меня? Тоже мне, нашлась королевна! Ты такая же, как все! Ты ничуть не лучше других!
Оля выглянула в окно и махнула таксисту, чтобы он поднимался, а затем открыла дверь и стала выносить вещи в коридор.
Раечка выскочила следом за ней и снова стала кричать что-то обидное, но Оля не обращала внимания. Молча, остановившись возле горы коробок, она думала о своем, забыв и про Раечку и про ее брата. Спустя несколько минут появился таксист и взял вещи.
Когда Раечка, наконец-то, умолкла, чтобы перевести дух, Оля спросила:
— Помочь мне не хочешь?
— Что? — у Раечки от возмущения округлились глаза, и перехватило дыхание. — Да ты… ты… — не сумев подобрать нужных слов, она топнула ногой и, громко хлопнув дверью, скрылась в комнате.
Садясь в такси, Оля подняла голову и посмотрела на окна комнаты, в которой прожила почти четыре года. Штора на окне едва заметно колыхнулась, и за ней мелькнуло женское лицо.
— Прощай, Раечка! — громко сказала Оля, захлопывая дверцу машины.
Когда такси выехало на шоссе, и прохладный ветер ворвался в салон, перед мысленным взором девушки возникли два лица — Сергея и Василия Николаевича. Воспоминания о Сергее были пронзительно-острыми, щемящими и светлыми. Даже сейчас, спустя три года, вспоминая Сергея, ее сердце начинало трепетать. Что же касается Истомина, то его образ ассоциировался у Оли с покоем и умиротворением. Она устала страдать. Ей хочется заботы и покоя. Любовь для нее теперь — как ненужная роскошь. Когда душа внутри тебя выжжена, и внутри лишь холодная пустота, нужно слишком много тепла, чтобы согреться.
Однако после переезда к Истомину, Оля так и не нашла покоя. К художнику раза по три на день заглядывали друзья, в его мастерской часто устраивались вечеринки, да и работал Василий Николаевич в мастерской обычно не один, а вместе с помощником. Тот, как и Истомин, тоже имел высшее художественное образование, однако не имел ни регалий, ни выгодных заказов.