Занятия в институте начинались с октября, а в сентябре первокурсников послали в колхоз на картошку. После перенесенной на глазах операции, Оля могла взять освобождение от сельхозработ, однако она решила, что поедет. Ей хотелось занять себя работой и не думать о грустном. Среди друзей Истомина она чувствовала себя чужой и испытывала рядом с ними скованность и неловкость.
Василий Николаевич сильно удивился, когда она сказала ему, что поедет вместе с другими студентами в колхоз. Спросил: «Зачем это тебе, зайка?». И когда она пробормотала ему в ответ что-то невразумительное, иронично хмыкнул и спросил:
— Я что, уже надоел тебе, что тебя потянуло на общение с молоденькими?
— Причем здесь возраст! — воскликнула обиженная его словами девушка. — Тебе грех так говорить, Вася! И я ведь тебе пока что любовница, а не законная жена!
— Вот-вот, — произнес мужчина, — а ты, оказывается, не так проста, зайка, как может показаться на первый взгляд.
— Ты многого не знаешь обо мне. Если я захочу, у тебя будет еще больше заказов, чем сейчас. Так что подумай о том, не пора ли нам узаконить отношения.
— Я не собираюсь жениться ни на тебе, ни на ком-то другом, — ответил Василий Николаевич.
— Ты передумаешь, когда кое-что услышишь!
— Это навряд ли, — ответил Василий Николаевич, — я свободный человек, и не хочу связывать себя какими-либо обязательствами. К тому же, нам с тобой нужно проверить свои чувства. Кто знает, может, через полгода я тебе смертельно надоем или со мной что-нибудь случится.
— Нет, — ответила Оля, — я настаиваю! Иначе шурин моего дядя лишит тебя членства в Союзе художников, и ты потеряешь все свои заказы!
— Чтоооо? — протянул удивленный Истомин.
— Могу повторить — иначе ты потеряешь все свои заказы!
— И кто же такой шурин твоего дяди? — с улыбкой спросил художник. — Генерал КГБ или сам Михаил Горбачев?
— Нет, он завсектором ЦК по культуре. Мне продолжать?
— Не стоит, я всё понял, зайка! Ох, как же ты, оказывается, непроста!
— Тогда мы пойдем завтра в ЗАГС и подадим заявление!
Глава 21
1988 год, Ленинград и его окрестности
Работа на колхозных картофельных полях оказалась такой изматывающей, что к вечеру студенты-первокурсники начинали валились с ног от усталости. Дождя не было больше двух недель. Не было всё это время у студентов и выходных. Кормили — плохо. Утром давали манную каша на воде, без сахара и масла, несладкий чай, в обед — пустой суп и перловку и вечером — снова кашу без масла. Даже хлеба на всех не хватало — в результате, студенты начали роптать. Звонили домой, жаловались родителям на плохую кормежку. В тот день, когда приехали проверяющие, студентов накормили отменно. Дали им вкусный суп на наваристом курином бульоне, мясо с гречкой и маринованными огурцами. И приторно-сладкий чай со свежими булочками.
У Оли начался конъюктивит. Ее глаза покраснели и стали болеть, однако сельский фельдшер освобождения ей от работы в поле не дал. Сказал, что не верит, что у нее прооперированы глаза, и что нужно работать вместо того, чтобы врать. Правда, он дал ей пузырек альбуцида и пипетку, сказав, чтобы она закапывала лекарство в глаза, пока не пройдет воспаление, от четырех до шести раз в сутки.
Оля спросила, как ей закапывать лекарство во время работы на поле, но фельдшер отмахнулся и попросил девушку ему не хамить.
Преподы удивились, узнав, что она не получила освобождения от сельхозработ. Она просила их, чтобы ее отпустили в Ленинград, однако те ее не отпустили, но разрешили не работать, а просто сидеть на мешках с картошкой.
Вернувшись в конце сентября вместе с другими студентами из колхозя, Оля заметила, что отношение к ней Василия Николаевича заметно изменилось. Он вроде бы, по-прежнему, относился к ней с нежностью и теплотой, но, в то же время, стал каким-то отстраненным. К нему, то и дело забегал художник из соседней квартиры-мастерской, специализирующийся на станковой живописи, чтобы проконсультироваться насчет своих работ. Петр недавно женился на француженке, преподававшей некоторое время в Ленинградском университете на филфаке, и собирался последовать за супругой в Париж. Новоиспеченная супруга уехала на родину месяц тому назад, после истечения срока контракта.
— Только что мне звонила Мари, — доносилось до Оли едва слышное перешептывание мужчин. — Она спрашивает, какое ей помещение ей лучше арендовать: с верхним светом или без него… Говорит, что в центре города аренда очень дорогая, но что это со временем окупится. Мне страшно неудобно, ведь это ее деньги, а не мои…