— Если для нее деньги не проблема, то почему бы — и нет? — задумчиво вопрошал Истомин и вздыхал. — Пусть она снимет помещение в центре Парижа, причем, обязательно с верхним светом! Отбрось все сомнения, Петя! Париж — это ведь Мекка для художников! Ты скоро начнешь зарабатывать сотни тысяч франков! О, как же я завидую тебе! Молодой, красивый, талантливый и удачливый! Мари оценила тебя по достоинству! У тебя появился великолепный шанс стать художником с мировым именем! Ох, почему я не так молод и красив, как ты?!..
Приближался день регистрации.
Речь о том, чтобы устроить пышную свадьбу, не шла. Истомин и Ольга решили посидеть, раписавшись, в небольшом ресторане вместе с несколькими друзьями. Истомин спросил у девушки, есть ли у нее подходящее платье, и она ответила, что да, есть — закрытое, светло- голубое, с белыми искусственными цветами на плече и пояском.
Оля надевала его дважды: на выпускной вечер после окончания школы и еще, когда училась в университете на математике. Это платье ей выбирала мама, и оно Оле не слишком нравилось. Она никогда не любила искусственные цветы — они казались ей мертвыми и скучными.
Василий Николаевич, несмотря на свои слова о том, что не хочет связывать себя семейными узами, пребывал в хорошем настроении и всё время названивал друзьям. Платье, которое Оля собиралась надеть на свадьбу, ему понравилось, и он его одобрил.
«Платье в пол, как и фата, тебе ни к чему, — сказал художник девушке, — это так банально! Для регистрации твое отлично подойдет! Кстати, нам нужно будет купить еще кольца…»
Оля, молча, слушала Василия Николаевича и кивала. Ей было всё равно. Неужели то, что сейчас с ней происходит, не сон, и у нее всё получилось?..
Она не любила Истомина как мужчину, но он ей нравился своей харизмой и общительностью. Несмотря на презентабельную и моложавую внешность, Василий Николаевич казался ей слишком старым. Она знала о том, что некоторые из приятелей Истомина открыто говорят ему, что она авантюристка, которую интересуют лишь его деньги. Но это было неправдой — просто у них так всё сложилось.
Они познакомились в то время, когда ей требовались защита и кров. Правда, Василий Николаевич не скрывал того, что не собирается прожить с ней остаток жизни, но ведь и она тоже ничего не знала наперед… У него оказалось немало достоинств, и возможно, случится так, что однажды она его полюбит… Главное, что он хороший человек, и что она ему нравится. Несчастливое прошлое — как глубокий водоворот: оно может затянуть на дно и погубить.
В конце декабря в углу центральной комнаты мастерской появилась высокая пушистая ель, и на ней — блестящие разноцветные шары с мандаринами, конфетами и мигающими электрическими гирляндами.
— Сколько у нас будет гостей? — спросила Оля у мужа. Она сидела на диване, поджав ноги, перед работающим телевизором и делала в блокноте пометки остро отточенным карандашом, в то время как Истомин рисовал эскизы интерьера кафе.
Василий Николаевич пожал плечами:
— Я пригласил только троих. Они сказали, что придут вместе с девушками, но, возможно, что будут и другие.
За окном падали большие хлопья снега, похожие на куски ваты. Оконные отливы и крышу дома, стоящего напротив, накрыли белоснежные шапки сугробов. Сияющая снежная белизна, вместе с солнечным светом, проникала в комнату и слепили мужу Ольги глаза: его письменный стол стоял возле окна.
— Нужно будет повесить на окна шторы, — сказал он, прищурившись. — Купи какие-нибудь, зайка!
— Значит, за столом будет человек сто, не меньше, — смеясь, ответила Ольга. — Жаль, что на Новый год к нам придут — мне хотелось встретить Новый год только с тобой! Знаешь, я немного устала от институтской суеты и мечтала на праздниках отдохнуть, а вот, снова не получится…
— Ты мечтала на праздниках отдохнуть? — Истомин громко рассмеялся. — От чего ты устала, зайка? Ты, что — на стройке работаешь и кирпичи тягаешь? Да, ко мне часто заходят знакомые, и что с этого? Мы с тобой часто бываем на выставках и в театрах. Для тебя это что, так обременительно? Чего тебе не хватает? У тебя есть всё, чего хотелось. Муж, достаток и учеба! Если тебе хочется целыми днями валяться на диване и плевать в потолок, то извини, я этого не понимаю!