Анна покачала головой. В больничной палате, кроме нее, на койках с продавленными железными сетками лежало еще три женщины. Они с интересом прислушивались к разговору сестер.
— Что тебе принести в следующий раз? — Катерина Петровна вопросительно посмотрела сестру.
— Теперь ты можешь не волноваться за Леночку… И греха на нас с тобой нет! — пробормотала та. — А приносить мне ничего не нужно — мне совсем не хочется есть!
— Я принесу тебе кефира и яблок. А ты хорошо лечись и выздоравливай.
— Передавай привет Леночке, Катя.
— Конечно, передам! Ну, до свидания, сестричка! Я приду к тебе завтра после работы!
Катерина Петровна вышла из палаты и направилась в ординаторскую. Виолетта Григорьевна, лечащий врач Анны, сидела за столом и что-то быстро писала. Кроме нее, в ординаторской никого не было.
— Можно мне войти? — спросила Катерина Петровна, поздоровавшись.
Врач кивнула и пригласила ее войти.
— Что с моей сестрой? — спросила женщина. — Вы уже поставили ей диагноз?
Виолетта Григорьевна вздохнула.
— Да, поставили… К сожалению, мне нечем вас обрадовать.
— Что у нее?
— Рак.
— Рак?
— Да, но диагноз требует подтверждения. Я выпишу ей направление в областную больницу.
— Анна знает об этом?..
— Нет. Обычно мы говорим не самим пациентам, а их родственникам.
— Может быть, нужны какие-то лекарства?
— Это — позже. В больнице пока всё есть. У вашей сестры есть кто-нибудь, кроме вас?
— Да, дочка, но она живет Ленинграде.
— Что у вашей сестры есть дочь, — это хорошо. А вот то, что она живет далеко от матери — плохо, — заметила врач.
— Аню можно вылечить? — спросила Катерина Петровна. — Есть надежда?
— Это зависит от ряда причин. А надежда есть всегда, так что не отчаивайтесь.
Катерина Петровна грустно улыбнулась. Обычно именно так и отвечают врачи родственникам безнадежных больных.
***
Конец января 1989 года, Ленинград
Из-за «Грешницы» Ольга отказалась идти на открытие персональной выставки мужа.
Всё время, пока картина находилось в мастерской мужа, женщина была сама не своя. Ей снились ужасные сны, и мучили недобрые предчувствия.
Несколько раз она пыталась дозвониться матери. Телефона дома у них не было, и Ольга несколько раз вызывала мать на переговорный пункт, однако та не пришла. Звонила она матери и на работу. Оказалось, что незадолго до Нового года, Анна Петровна почему-то уволилась, и ее бывшие коллеги не знали, что с ней случилось. А вот тетя Катя, когда Ольга ей позвонила и спросила, что с матерью, ответила, что слышала, будто бы соседи сверху залили их квартиру, и мать временно живет у кого-то из подруг. А подробностей никаких она никаких не знает, потому что они с Аней так и не помирились.
Нужно сказать, что Анна Петровна после Нового года прислала Ольге странное письмо, в котором писала, что виновата перед ней. В нем было много рассуждений о смысле жизни и чувстве долга. Кроме этого, было в этом письме и кое-что о Леночке. Как поняла Ольга, двоюродная сестра была несчастлива в браке и тайно встречалась с Олегом. По словам матери, брак Леночки трещал по швам.
С открытия своей выставки Истомин вернулся в отличном настроении.
— Грандиозный успех! — заявил он жене с порога. — Жаль, что ты не была там, заинька, и ничего не видела! Было много солидных людей! Один человек предложил мне хорошие деньги за «Грешницу», так что летом мы с тобой сможем съездить в Венгрию или куда-нибудь еще!
— Почему именно в Венгрию? — спросила Ольга. — Ты ведь обещал, что мы поедем летом на море!
— Да ну его, это море, — ответил Василий Николаевич, радостно потирая руки и подмигнув жене, — у меня в Будапеште живет знакомый, с которым я когда-то учился в одной группе. Он давно приглашает меня в гости, а я никак не соберусь. Сделаем тебе загранпаспорт и махнем!
Глаза Истомина ярко блестели. Ольга не стала возражать — что ж Венгрия, так Венгрия. Пусть будет Венгрия. Василий Николаевич поцеловал жену в щечку и попросил заварить ему чая и стал что-то напевать, а потом уселся за рабочий стол и стал звонить Петру.
Ольга пошла на кухню и поставила на плиту чайник.
Поставив поднос с чашкой чая и вазочкой с печеньем перед мужем, она села на диван. Погода была теплой, но топили сильно, как и в морозы. До батарей под окнами невозможно было дотронуться. Было жарко и душно. Ольга подумала, что нужно открыть форточку, но та находилась довольно высоко, и Ольга не могла до нее дотянуться.