— Прекрати! — закричала Ольга. — Я не хочу тебя слушать!.. Я и так сама себе противна, а тут ты еще в душу лезешь...
Она громко зарыдала и спросила сквозь слезы:
— Неужели в тебе нет ни капли сочувствия?.. Я ведь твоя подруга, и ничего тебе плохого не сделала!
— Да, чуть не забыла, — сказала Жанка, — Истомин просил передать, что тебе пришло два письма: первое от мамы, а второе от Елены Громовой. Вот, держи!.. кстати, твое обручальное кольцо я вчера сдала в комиссионку, а вот подходящего жилья для тебя пока не нашла. Люди или не соглашаются ничего сдавать, или соглашаются, но просят слишком дорого.
— Ладно, как-нибудь перебьюсь до лета, а там поеду домой. А когда вернусь осенью, — то поселюсь в студенческом общежитии и найду какую-нибудь работу, чтобы не бедствовать, — вздохнув, произнесла Ольга.
— Тебе что-нибудь принести?
— Нет. Пока — нет. Спасибо тебе, Жанка! Не знаю, чтобы я делала без тебя! Ты —настоящий друг!
— Ладно, я пойду, — ответила та. — Я приду через три дня. Смотри, чтобы к этому дню ты была, как огурчик! В общем, поправляйся, подружка. Будет еще и на твоей улице праздник!
Она вышла из палаты, осторожно закрыв за собой дверь.
Немного полюбовавшись нежной майской листвой за окном, Ольга взяла письма и стала читать мамино. А когда дочитала — уткнулась лицом в подушку и зарыдала.
«Ну, почему всё так? Где же она — хваленая справедливость?!» — с горечью и тоской подумала Ольга.
***
Мама писала, что врачи обнаружили у нее рак и сказали, что ей осталось жить около года, и что лечение ей уже не поможет.
«Как же так? — думала Ольга, — мама ведь всегда казалась такой здоровой… Я ничего не заметила, когда последний раз приезжала домой. Откуда у нее взялась эта проклятая болезнь?» В письме Анна Петровна просила дочку вернуться домой и быть рядом с ней до тех пор, пока ее не станет.
«Ты еще молодая, и сможешь получить образование позже, — писала Анна Петровна Ольге, — ты ведь моя родная кровиночка, а мне сейчас так тяжело! Мне выписали обезболивающее, но оно мне мало помогает. Я сейчас лежу в областной больнице, принимаю химиотерапию. Катя много работает, а у Леночки семья и дети, так что им особенно некогда меня навещать. А вот, если бы ты приехала, то, может, мне и стало бы легче. Я сильно соскучилась по тебе, моя девочка… Возможно, я не всегда была тебе хорошей матерью, но надеюсь, что ты меня простишь за это. Мало ли что бывает в жизни. Жить прожить — не поле перейти… У меня только одна надежда — на тебя… Пожалуйста, приезжай, доченька… Я жду-не дождусь, когда ты приедешь… Ключ от квартиры возьмешь у соседки, которая живет напротив. Она расскажет тебе, что да как… Думаю, что муж тебя поймет. А к вам жить я не поеду — я привыкла дома. Как говорится, дома и стены помогают, а там, еще неизвестно как мне будет».
Письмо от Леночки оказалось таким длинным, что Ольга несколько раз откладывала его, а потом начинала читать снова.
Двоюродная сестра писала на трех страницах о разных пустяках, а начиная с четвертой о том, что они узнали о болезни ее мамы недавно, и были так ошарашены, что на несколько дней впали в ступор и не верили — думали, что это врачебная ошибка.
«Мне очень жалко твою маму, — писала Леночка. — Она очень переживает из-за своей болезни. Когда ты сможешь вернуться?.. Я понимаю, что у тебя муж, но другого выхода у тебя нет. Это ведь твоя мама! Может, твой муж тоже приедет, и останется здесь жить. Мне бы хотелось с ним познакомиться, а то мне в последнее время скучно. У меня всё хорошо, дети живы-здоровы, и муж очень любит меня. Мама собирается уволиться с работы (она ведь с сорока пяти лет на пенсии) и поехать в Западную Украину на прополку буряков. Она в прошлом году уже ездила и ей понравилось. Она сказала, что снова привезет с прополки сахар, растительное масло и зерно. Зерно нам очень нужно. Родители мужа держат много кур, свинью и еще теленка. Теленка они собираются забить на годовщину нашей свадьбы. Как твое здоровье?.. Мы все ужасно соскучились по тебе и с нетерпением ждем, когда ты приедешь…»