Ольга корила себя за то, что отравила супружеской изменой жизнь Василия Николаевича. Да, она безумно любила Сергея, и была холодна с мужем, но разве Истомин был в этом виноват? Почему она не поговорила с ним откровенно и не попросила у него прощения? Может, тогда ничего бы не произошло? Не было бы ни картины, где она, обнаженная и дерзкая, призывно улыбается на фоне черного бархата, ни этих похорон?..
Поминали художника в ресторане. Всё было добропорядочно, строго и чинно. Когда кто-то завершает свой земной путь, другие вспоминают о том, что они тоже смертны, и в их глазах появляется неприкрытая печаль.
Знали ли люди, пришедшие провожать художника в его последний земной путь, что Ольга ему уже не жена? Что их развод — только дело времени? Наверное, нет… Иначе они не смотрели бы на нее с таким сочувствием и состраданием и не говорили бы ей слов утешения. Если бы они узнали правду о ней, то, наверное, стали бы шарахаться от нее, как от прокаженной.
Хорошо, что она никому, кроме Жанки, не рассказала о том, что собирается уйти от мужа. Хорошо, что все эти люди считают ее добропорядочной женщиной, примерной женой и любящей дочерью.
Значит, теперь она вдова… У нее больше нет мужа, а скоро не станет и матери. Потеряла она и любимого мужчину, и ребенка от него. У нее больше нет будущего.
Ей захотелось любви Сергея на черном бархате, наготы неприкрытой, пылкости и ласк, а бархат тот, мягкий и нежный, оказался траурным…
На следующий день Ольга позвонила Жанке и сказала, что хочет с ней встретиться.
— Ты когда ты уезжаешь? — спросила подруга.
— Не знаю. У меня кое-что произошло. Давай сходим в ресторан или кафе. Посидим, помянем Истомина.
— В каком смысле?! Ты хоть думай, что говоришь, Олька! Думаешь, если решила расстаться с мужем, так это уже конец света?
— Его больше нет…
— Грех хоронить живого человека, даже если он тебе не нравится! Не говори так!
— Он на кладбище, и ему всё равно, что о нем говорят.
— Так он умер?! — как ненормальная, закричала в трубку Жанка. — Нет! Этого не может быть!
— Не кричи. Я тебя не обманываю. Василия Николаевича действительно больше нет.
— Почему? У него что, было больное сердце? Он умер от инфаркта или его сбила машина? Ты, вроде бы, говорила мне, что однажды он попал в автомобильную аварию и потом еле выкарабкался.
— Он повесился… В спальне… На люстре… Я пришла, а он висит!
— Что?!.. Я сейчас приеду, и ты мне всё расскажешь!
— Нет, лучше давай посидим где-нибудь. Давай встретимся возле Исаакиевского собора. Я места себе не нахожу... Жанка, мне очень плохо! Я ведь настаивала на разводе, а он взял и повесился!
В дверь позвонили. Быстро попрощавшись с подругой, Ольга пошла открывать.
Оказалось, что пришла бывшая жена Василия Николаевича, еще молодая, холеная женщина.
— Хорошо, что я вас застала, — сказала она, с интересом рассматривая Ольгу. — Я давно хотела с вами встретиться и поговорить, но подходящего случая не было. Теперь вот пришла. Я слышала, что у вас заболела мать, и вы собираетесь уехать, так что откладывать больше разговор нельзя. Я могу войти?
Ольга, молча, посторонилась. Миновав длинный коридор, женщина вошла в комнату, служившую Василию Николаевичу мастерской, и остановилась.
— А здесь мало что изменилось, — сказала гостья, осмотревшись и сев на диван. — Та же самая мебель, и, по-прежнему, на окнах нет штор. Жалко, что я не была на похоронах. Это потому, что я была в отъезде и узнала о смерти Истомина только когда вернулась. Я ездила к сыну. Он сейчас в армии. Вы ведь знаете, девушка, о том, что Василий Николаевич был женат, и что у него есть сын?
— Да, — ответила Ольга, — знаю.
— Так вот, — продолжила женщина, — я хочу, чтобы вы не претендовали на наследство Василия Николаевича. Будет несправедливо, если вы тоже заявите свои права.
«Боже мой! О чем она? При чем здесь наследство? — подумала Ольга. — Как она может сейчас говорить о наследстве?»
— В общем, так. Из нашей общей квартиры он выписался, а мастерская, в которой вы жили вместе с ним, казенная, так что здесь вам ничего не светит, — будто сквозь туман услышала Ольга. — Надеюсь, что вы это понимаете, милочка… После автомобильной аварии у Василия Николаевича появился «страх руля», и он оформил на меня доверенность на вождение машины. Надеюсь, вы не станете претендовать на его машину?
— Нет, — тихо ответила Ольга. Ей хотелось только одного, — чтобы гостья, как можно скорее, ушла.