— Давай пройдемся и посмотрим, — шепнула Жанна Ольге, с восторгом глядя на картины.
У нее был разморенный и довольный вид.
— Ты же никогда не интересовалась живописью, — ответила Ольга, наблюдая, как солнечный луч пробивается сквозь густую листву дуба.
— Так это раньше, — ответила Жанка. — А сейчас мне нравится. Что-то в этом определенно есть…
Жанна купила себе акварель с видом на Неву.
— Повешу над кроватью и буду любоваться, — сказала она, пряча работу в целлофановый пакет. — Истомин твой, конечно, гад, но, наверное, он неплохо рисовал. Жаль, что я так и не увидела его работ. Он что, тоже пейзажи рисовал?.. — она кивнула в сторону группы художников. — Оля, у тебя остались какие-нибудь его работы? Я бы с удовольствием их посмотрела.
— Он работал под заказ, и в его мастерской ничего не было. Я очень жалею, что не пошла на его персональную выставку. Я видела только эскизы интерьеров и свой портрет.
— Так он тебя тогда всё-таки нарисовал? — спросила Жанка. — Я думала, что нет. Ты почему мне об этом не сказала?!
— Он написал меня не тогда, а позже, зимой.
— Где сейчас этот портрет?
— Истомин его кому-то продал, — нехотя призналась Ольга.
— Странный он, этот твой Истомин… Продал кому-то портрет жены, — пробормотала Жанна. — Или тебе не понравился портрет?
— Да нет, почему же… Василий Николаевич был хорошим художником. Это было его желание, а не мое.
Они продолжали идти по аллеи и рассматривать картины.
— Жаль, что у меня ничего не останется на память из его работ… Истомин обычно брал заказы и…
Внезапно Ольга застыла, как вкопанная. На нее с небольшого полотна смотрела обнаженная женщина, сидящая в кресле, накрытом черным бархатом.
— Что с тобой? — спросила Жанка, дотронувшись до руки подруги. — Ты что, привидение увидела?..
— Сколько? — спросила Ольга у бородатого человека, стоявшего возле полотна.
— Дорого, — ответил он, бросив на нее быстрый взгляд. — Но для вас, так и быть, двести рублей!
— У тебя найдется взаймы двадцать рублей? — спросила Ольга у Жанки. — Я хочу купить эту картину.
Жанна достала кошелек и посмотрела.
— Нет, у меня только четырнадцать осталось. Идем уже! Это слишком дорого! Зачем тебе эта картина? Купишь себе, что-нибудь подешевле.
Ольга ее не послушала и осталась на месте.
— Может, уступите? — спросила она художника.
Немного подумав, тот ответил:
— Хорошо, берите ее за сто девяносто, хотя она стоит не меньше трехсот.
— Это ведь копия? — спросила Оля.
— Да, — ответил художник.
— С картины Василия Истомина?
— Да. С его «Грешницы».
— Вы видели ее на его персональной выставке?
— Не только.
— Вы случайно не знаете, где сейчас оригинал?
— Почему вы спрашиваете об этом? Кто вы такая?
— Я позировала Истомину для «Грешницы», — ответила Ольга, с вызовом глядя на мужчину.
— Ааааа, — сказал он, усмехнувшись. — Так вы одна из его пассий?
— Нет, его вдова. Так, где же оригинал?
— Ладно, я вам отвечу, девушка. «Грешницу» купил у Василия Николаевича один мой хороший знакомый. Он заплатил за нее довольно большую сумму. А месяца полтора тому назад Василий Николаевич решил выкупить у него эту картину. Мой знакомый согласился ее вернуть, потому что Истомин предложил ему в полтора раза больше, чем тот заплатил. Они договорились немного отсрочить сделку. Перед тем, как отдать картину, знакомый заказал у меня копию «Грешницы». Я сделал не одну, а несколько. Копии с «Грешницы» отлично продаются, так что... Если вы действительно вдова Истомина, то должны лучше меня знать, где сейчас находится оригинал картины.
— К сожалению, я ничего не знаю об этом, — ответила Ольга, отсчитывая художнику деньги. — Возможно, мой покойный муж снова ее кому-то продал.
— Вполне может быть, — согласился художник. Он взял деньги и отдал Ольге картину, а потом, вздохнув, произнес: — Бедняга! Собирался ехать во Францию, а ему кислород перекрыли!
— Что? — Ольга ничего не понимала.
— Разве вы не знаете о том, что вашему покойному мужу отказали в визе, хотя у него на руках было приглашение?
— От Петра Чижова, наверное? Странно, что Василий ничего мне об этом не сказал!
— Я, кажется, догадываюсь, почему… — мужчина замолчал и посмотрел в сторону.
— Не томите меня! — воскликнула Ольга, с мольбой глядя на художника. — Скажите, почему?
Тот немного помедлил и произнес: