Это огромная ответственность. Я не озвучиваю свою мысль и никак этого не показываю, но, зная о ее первом дерьмовом опыте, понимаю, что наш простой эксперимент становится чем-то большим. Мне кажется, будто передо мной поставили какую-то вселенскую задачу исправить ошибки моего предшественника. Почитать эту женщину, которая заслуживает того, чтобы ее любили, заслуживает знать, какие приятные вещи может чувствовать и делать тело.
Естественно, я не верю в судьбу и тому подобное, поэтому то, что я сейчас испытываю, скорее всего, мое воображение. Верно? И то, как напрягается мое тело, когда я смотрю на эту храбрую, ранимую девушку и молча клянусь дать ей все, что могу… В этом нет ничего духовного, это просто биология.
Верно?
– А что насчет тебя? – застенчиво интересуется она. – Что ты делал?
– Просто считай, что я попробовал все, – отвечаю я.
– Все?
– Ладно, на «Порнхабе» есть несколько категорий, которыми я не увлекался, но по большей части – все.
– Что насчет возлюбленных?
– У меня никогда не было любимой девушки, и я ни с кем не встречался еще с колледжа.
– А почему? – спрашивает Зенни. – Это ведь нормальное явление – ходить на свидания?
– По большей части у меня нет времени. – Пожимаю плечами. – И, ну, я люблю покомандовать, как ты, наверное, заметила. Женщинам нравится такое в постели, но в реальной жизни моя властность доставляет немало проблем.
– Насколько ты властный?
Я на мгновение задумываюсь. Затем решаю.
– Ты действительно хочешь знать?
Мне совершенно не кажется, что ее зрачки расширяются, когда она отвечает:
– Да.
– Когда закончим с разговорами, я тебе покажу.
– В качестве поощрения?
– Да, милая, именно так.
Она пытается скрыть улыбку, когда я называю ее «милая», и я тут же решаю, что буду называть ее всеми ласковыми словами, какие только существуют, если это сделает ее такой очаровательно счастливой.
– Вернемся к разговору, – говорю я, и мой голос полон энтузиазма, потому что, черт побери, у меня стояк. Я хочу покончить с этим и перейти к ужину, а потом… ну, вы понимаете.
К поощрениям.
– Границы, – продолжаю я. – Мне нужно знать твои границы.
Такой откровенный разговор, кажется, возвращает ее в состояние спокойствия и уверенности, и в ее голосе снова звучат обычные звонкие нотки, пока она перечисляет вещи, над которыми явно уже размышляла.
– Никаких сцен с кровью и другими жидкостями и «тройничков». Если мы соберемся попробовать что-то извращенное, то сначала обсудим это, и у нас обоих будут стоп-слова. И, разумеется, я не могу рисковать забеременеть или заразиться какой-нибудь болезнью. Я уже несколько лет принимаю противозачаточные, чтобы справиться с мигренью, но все равно хочу пользоваться презервативами.
– Конечно.
Она выглядит удивленной, что я совершенно не возражаю на последнее условие.
– Я всегда пользуюсь презервативами, – говорю ей. – Здесь тебе не о чем беспокоиться. А со всем остальным мы легко разберемся.
– Ладно, хорошо, – продолжает она. – И это не должно мешать моей учебе или волонтерской деятельности, так что нам, возможно, придется проявить изобретательность касаемо наших встреч.
– Это я беру на себя.
Она сжимает мои руки.
– А у тебя какие границы?
Я рад, что она спросила, потому что последние двадцать четыре часа пытался определить допустимые нормы этого соглашения, отыскать любую этическую лазейку, любую формальность, за которую мог бы уцепиться и подумать про себя: «Я не плохой человек и поступаю так, чтобы помочь ей. Я могу сделать это, оберегая ее и одновременно давая нам насладиться тем, чего мы оба хотим».
– У меня есть одно условие и одно ограничение, – говорю ей. – Условие заключается в том, что наше дело никоим образом не будет связано с собственностью Кигана. То, что мы делаем в постели, никак не влияет на мои попытки найти новый приют… или на твои попытки опорочить мою репутацию в прессе, если ты захочешь продолжать.
– Договорились. – Ее глаза сверкают.
– А ограничение… Я не буду кончать.
Зенни выпрямляется, отстраняясь от меня, и скрещивает руки на груди.
– Прости, я чего-то не понимаю.
– Я хочу делать это с тобой… для тебя… но не собираюсь злоупотреблять положением и использовать тебя. Я не хочу, чтобы возникали какие-либо сомнения в том, что я делаю все это для тебя.
– Значит, ты вообще не собираешься кончать, когда мы вместе?
Честно говоря, я на самом деле не загадывал так далеко вперед. Только решил, что совесть не позволит мне кончить в рот монахини.