Как только мы заходим в квартиру, я даю ей пять минут, чтобы она подготовилась для меня, а затем говорю, чтобы разделась и легла на кровать. Моя просьба встречена приподнятой бровью.
– Тогда ты тоже должен раздеться, – говорит она. – Это будет справедливо.
– Хорошо, – соглашаюсь я, и она смотрит на меня с подозрением, как будто моя спокойная уступчивость – это какая-то уловка. Я смеюсь. – Зенни, я с радостью разденусь для тебя. Меня возбуждает одна только мысль о том, что мое тело нравится тебе не меньше, чем мне твое. А теперь поторапливайся, чтобы мы начали развлекаться.
Она исчезает в ванной, пока я подготавливаю спальню, выключаю основной свет и включаю торшер, затем раскладываю на кровати реквизит для сегодняшнего вечера. Я не шутил, что ее очевидное желание безумно меня возбуждает, и мой член становится тяжелым и напряженным, когда я расстегиваю джинсы и снимаю рубашку и ботинки. Я практически голый, если не считать джинсов, мой потемневший от возбуждения член, словно толстый шест торчит из расстегнутой молнии, когда Зенни открывает дверь в спальню. Яркий свет, льющийся из-за ее спины, придает телу золотое сияние, озаряя эти длинные, гибкие ноги, подтянутый живот и дерзкие маленькие холмики груди, вершинки которых в данный момент венчаются твердыми, тугими бутонами. Ее волосы обрамляют лицо мягким темным ореолом, а глаза при таком освещении сияют, как звезды. Обнаженный ангел. Мой обнаженный ангел.
Член пульсирует, и мне приходится сглотнуть, чтобы обрести дар речи.
– На кровать, – шепчу я, почти умирая от желания, когда она подходит ко мне, и тени, отбрасываемые светом на ее кожу, рассеиваются. Каждый дюйм ее тела совершенен, и я не могу поверить, что из всех мужчин в мире она выбрала меня, чтобы разделить со мной свое тело. Разделить со мной свои улыбки, заботы, время и доверие.
Как, черт побери, мне так повезло? И как я смогу пережить это, когда все закончится?
– Я передумала, – произносит Зенни с легкой хрипотцой. – Можешь оставить джинсы.
Я понимаю: ей нравится видеть, насколько мучительно я в ней нуждаюсь. Отвешиваю ей легкий игривый поклон.
– Все, что пожелает миледи, – говорю я.
– Это сейчас ты так говоришь, но я знаю, что ты снова начнешь командовать… – Она замирает, когда видит, что я разложил на кровати, и я наблюдаю за выражением ее лица и реакцией тела, пока она рассматривает игрушки. – Шон?
Я подхожу к ней сзади, убирая волосы с шеи, чтобы пробежаться успокаивающими поцелуями вдоль плеча. Кончик члена касается ее поясницы, и мы одновременно вздрагиваем.
– Ты сказала, что никогда не пользовалась вибратором, – бормочу я, все еще скользя губами по теплой коже. – Я подумал, что было бы забавно попробовать.
– О, – говорит она, – я… я и не подозревала, что они такие большие.
Я провожу рукой вниз по ее предплечью, ладони и направляю ее пальцы к вибратору-жезлу, который так ее напугал.
– Мы не будем вводить его в тебя, – обещаю я, позволяя ей осмотреть игрушку. – Он большой, потому что очень мощный. А этот, – я подношу ее руку к гораздо меньшему по размеру вибратору, – предназначен для твоей точки G. Видишь утолщенную головку на конце? Ты засовываешь ее внутрь и позволяешь ласкать тебя изнутри.
Зенни протягивает руку к маленькой, украшенной драгоценным камнем пробке с краю на полотенце, на котором разложены игрушки.
– А это для чего? – спрашивает она, поднимая ее. Свет преломляется, отражаясь от алого камня, и поблескивает на утолщенном корпусе пробки. В голосе Зенни сквозит невинное любопытство. – Это тоже для внутреннего использования?
– Да, детка. Мы нанесем на нее много смазки, заставим тебя извиваться от смущения и чувства стыда, а затем я введу это тебе в задницу, и тебе сразу станет легче.
– Правда? – У нее перехватывает дыхание.
Я утыкаюсь носом ей в шею.
– Знаю, звучит пугающе, но мы не будем делать это сегодня вечером. Я просто хотел, чтобы ты увидела ее, подержала в руках и начала привыкать к этой идее.
– Я… я не уверена насчет анального секса, – признается она, но все еще держит пробку в ладони, поглаживая прохладный металл другой рукой. – Он всегда казался чем-то таким, что доставляет больше удовольствия мужчине, чем женщине.
– Слишком многие мужчины ведут себя эгоистично в данном случае, – соглашаюсь я. – Но я когда-нибудь был эгоистом по отношению к твоему телу, лишая тебя удовольствия?
Она задумчиво хмыкает.