– Полагаю, ты еще этого не сделал.
– И ты доверяешь мне?
– Я тебе доверяю.
– Тогда я хочу попробовать это с тобой. Что бы мы ни делали, от анального секса до совместного кофе по утрам, я остановлюсь сразу, как только ты попросишь. И поэтому, если мы попробуем и тебе это не понравится, мы остановимся и перейдем к чему-нибудь другому. Нам столько всего еще нужно испробовать, Зенни-клоп, мы даже не заметим, что от чего-то отказались.
Она поворачивается в моих объятиях, и теперь мой член прижат к ее мягкому животу. Я героически сопротивляюсь желанию начать тереться о ее пупок.
– Но ты правда считаешь, что это будет приятно? – уточняет она.
– Правда, – нежно отвечаю я, прижимаясь к ее лбу своим. – Я скажу кое-что, предназначенное не для каждой женщины, но, думаю, в твоем случае это будет правдой.
– Да?
Я скольжу рукой по изгибу ее бедра, едва касаюсь мягких завитков между ее ног.
– Как только трахну тебя, – говорю мягким и поучительным голосом, как у учителя, – ты начнешь ощущать пустоту глубоко внутри своего лона.
Подушечкой пальца я нажимаю на клитор и тру этот набухший бутон, пока она не раздвигает ноги и не прижимается ко мне, как котенок, ожидающий ласки. Я веду пальцем вниз, с удовольствием обнаруживая, что она по-прежнему невероятно влажная, а затем осторожно проникаю пальцем внутрь.
– Здесь, – объясняю я, скольжу глубже и нажимаю на внутреннюю стенку. – Прямо здесь, детка. Она будет дуться и хныкать, когда опустеет. И когда твоя киска станет влажной, а клитор начнет напрягаться, ты тоже почувствуешь эту новую пустоту. Ты будешь нуждаться не только в этом… Тебе понадобится наполненность.
Теперь ее руки прижаты к моей груди, металлическая пробка нагревается между ее ладонью и моей кожей, словно обещание удовольствия.
– Правда? – спрашивает она, поднимая на меня глаза. Я нежно глажу ее изнутри, и, клянусь, если бы она была кошкой, она бы сейчас замурлыкала.
– Правда. И ощущение наполненности доставит удовольствие. С анальной пробкой в твоей попке и моим членом в твоей киске, обещаю, ты будешь чувствовать себя настолько наполненной, что будет казаться, будто сердце вот-вот разорвется от этого.
– Ладно, – шепчет она. – Я попробую.
Я целую ее, трахая пальцами, целую и играю с ее киской, пока она снова не начинает по-кошачьи перебирать пальчиками по моей груди, царапая и поглаживая, царапая и поглаживая. Я вытаскиваю из нее палец, а затем подношу его ко рту Зенни, и она обхватывает его губами без подсказки.
– Уверена, что ты монахиня? – вою я.
В ответ она лишь сильнее сосет и ласкает языком подушечку моего пальца, и у меня все плывет перед глазами. Черт возьми. Ее рот…
– Вот какая ты на вкус, детка, – говорю я, пока она сосет. – Вкусная, такая сладкая… Черт, я не могу дождаться, когда снова полакомлюсь тобой.
Мои слова заставляют ее удивленно захлопать ресницами, и я улыбаюсь, высвобождая свой палец и убирая ее руку со своей груди. Я выхватываю анальную игрушку у нее из рук, быстро целую ее ладонь, затем велю забраться на кровать.
– Как именно? – спрашивает она, и вся ее напускная смелость превращается в смущение. – Мне лечь, или встать на четвереньки, или…
Мысль о Зенни на четвереньках чуть не доводит меня до сердечного приступа, поэтому в интересах своего здоровья я говорю:
– Как насчет того, чтобы для начала встать на колени у изголовья кровати? Так ты сможешь ухватиться за него для равновесия.
К тому времени, как она устраивается, ее тело становится напряженным, и от нее исходят волны неуверенности. А когда я включаю вибратор-жезл и он издает глубокое, гулкое урчание, словно двигатель автомобиля, я замечаю, что она уже готова сбежать.
В одно мгновение я оказываюсь позади, целую ее шею, успокаивающе глажу по животу, груди и ногам.
– Я рядом, детка, – нашептываю ей на ухо. – Я рядом.
– Он кажется таким мощным, – говорит она, и я слышу, какие усилия она прилагает, чтобы голос звучал спокойно.
– Да, и в этом вся прелесть. Ты будешь моей храброй девочкой? Позволишь мне дотронутся до тебя этим?
Она кивает, выдыхая.
– Конечно.
Я с удивлением наблюдаю, как она напрягается, словно я собираюсь обсыпать ее пауками или что-то вроде того.
– Это всего лишь вибратор, – бормочет она, больше для себя, чем для меня. – Не знаю, почему я такая… А-а-а! Шон!
Я прикладываю широкую головку вибратора к нежной ступне, щекоча ее. Она визжит от смеха, и я все еще прижимаю ее к себе, освобождая ногу только после того, как Зенни снова становится улыбчивой и радостной, а все ее опасения растворяются с хохотом. Затем я медленно провожу вибратором от ее ступни к икре, от икры к бедру, удерживая игрушку подальше от любых эрогенных зон. И Зенни остается податливой и расслабленной, даже приваливается к изголовью кровати и счастливо мурлычет себе под нос, когда я использую жезл в качестве массажера для ее спины, плеч и шеи.