– А потом? – спрашивает она шепотом, глядя мне в лицо.
Я провожу ее рукой до самого основания моего члена.
– А потом я окажусь полностью внутри тебя. И тебе будет очень хорошо, детка, ты почувствуешь такую наполненность, какой никогда в жизни не испытывала. И тогда я начну двигаться, начну скользить… – Подталкиваю ее руку, побуждая сделать то, что я озвучил. – … насаживать тебя на себя. Вот как мы будем трахаться.
– Да, – говорит она, выглядя немного ошеломленной и очень взволнованной. – Вот так мы будем трахаться.
Я наклоняюсь к своему прикроватному столику, достаю презерватив и протягиваю ей, терпеливо ожидая, пока она возится, чтобы открыть его.
– Вот так, – ласково говорю я, показывая ей, как защипнуть и развернуть, а затем отпускаю и позволяю ей раскатать резинку до конца. Меня мучительно возбуждает ее нетерпеливость и неопытность, и я ловлю себя на том, что глубоко и прерывисто дышу, стараясь держать себя в руках, хотя мне очень хочется наброситься на нее и трахнуть без дополнительной защиты. Я всегда пользовался презервативами, когда трахался с другими женщинами, и раньше никогда особо не задумывался об этом, но, боже, образ моего голого члена, входящего в эту сладкую, тугую киску…
Черт! Я хочу этого. Хочу, но никогда не смогу получить.
– Вот, – говорит Зенни, откидываясь назад и любуясь моим великолепным пенисом в презервативе. Она выглядит гордой своей работой, и это на самом деле очаровательно. В волнах легкого шифона, растрепанная и довольная, она смотрит на мою эрекцию, как на курсовую работу, за которую только что получила хорошую оценку.
– Какая хорошая ученица, – хвалю я ее. – Такая хорошая девочка. – Она выглядит довольной.
– Пора, милая. Ляг на спину.
И она делает это, раздвигая ноги без моего приказа. Я хвалю ее и за это тоже, а еще за то, что она такая умная, такая совершенная. Я наклоняюсь и подкладываю подушку ей под голову, а затем быстро целую ее в губы.
– Смотри, – велю ей, и она наблюдает, как я становлюсь на колени между ее ног, как нависаю над ней, концы развязанного галстука-бабочки болтаются между нами. Мне следовало бы снять его, но мои руки заняты, и, честно говоря, мне просто все равно.
Я собираюсь трахнуть женщину, которую люблю, и это все, что меня заботит.
Обхватываю член рукой и ласкаю им ее вход. Моя толстая широкая головка гораздо больше ее крошечной щелочки, о которую она сейчас трется. Зенни напрягается, когда я слегка надавливаю на ее вход, когда она сама чувствует, насколько огромен мой член, которому не терпится оказаться внутри ее киски.
Я наклоняюсь и нашептываю ей на ушко о том, какая она смелая, что принимает меня, какая сексуальная, какое удовольствие я доставлю ее маленькой киске, если она мне позволит. И ободряя ее словами, я продолжаю ласкать и нежно надавливать, пока наконец не проталкиваюсь самым кончиком внутрь.
Она шипит, выгибаясь подо мной, и я издаю тот же звук, потому что у нее такая тугая, (Боже, помоги мне), такая узкая киска. Я еще не успел войти в нее, а уже чувствую, как в паху разгорается пламя и жгучее желание достигнуть освобождения.
– Будь со мной, – шепчу я, прижимаясь к ее лбу своим. – Оставайся со мной.
Она кивает, поднимая руки, чтобы обхватить меня за шею, и это доказывает ее чистое, непорочное доверие. Доверие, которое я не заслуживаю, но сделаю все, чтобы его оправдать.
– Будет немного неприятно, – предупреждаю я. – Но не больно, потому что ты влажная и хорошо подготовлена для меня. Но если почувствуешь боль, скажи мне, и я избавлю тебя от нее.
Она снова кивает.
– Хорошо. Я… – Она неуверенно двигает бедрами, и я едва сдерживаюсь, чтобы не кончить. – Теперь я чувствую себя лучше. Войди глубже.
Я поднимаю голову, чтобы она могла продолжать наблюдать, как я продвигаюсь еще на дюйм. То, как она обхватывает мой член, – это самое потрясающее, что я когда-либо видел, а также самое обалденное, что я когда-либо испытывал, и затем я продвигаюсь еще на дюйм.
– Ты такая узкая, – бормочу я и чувствую, как по вздутым от напряжения мышцам спины и живота стекают капельки пота. Рука, которой опираюсь на кровать, дрожит, на самом деле, все мое тело дрожит, потому что я едва себя сдерживаю.
– Ты опять дрожишь, – говорит она.
– Это из-за тебя.
Зенни снова целует меня.
– Еще, – приказывает она, подобно маленькой королеве.
– Милая, мне придется нажать сильнее, – говорю я таким же дрожащим голосом, как и мое тело. – Твоя киска очень тугая, я не могу…
– Еще, – нетерпеливо требует она, и я подаюсь бедрами вперед и проникаю глубже, сожалея, что приходится сдерживаться.