— София, — огрызнулась я. — Остановись.
— Ты собираешься выйти за него замуж? — спросила София.
— София, — немного жестче огрызнулась я. — Не накаляй обстановку. Какого черта? Это не диснеевский фильм. Разве ты ничего не усвоила на примере наших предков?
Она повернулась обратно к столешнице и принялась управляться со стоящим там миксером, ее плечи опустились. Сахарная пудра окружила ее облаком. Не глядя на меня, она произнесла:
— Папа звонил.
Ах. Это немного объясняло слезливо-платочную атмосферу в Доме Разрушения. Я попыталась подумать над тем, что обычный человек сказал бы в этой ситуации. Я спросила:
— Ты в порядке?
София начала плакать, собственно из-за чего я и старалась избегать быть человеком. Я пожалела, что не осталась у Коула.
— Да, — сказала София, пока слезы капали с ее носа. — Спасибо, что спросила. — Она высыпала большую ложку глазури из миксерной чаши на булочку с корицей и протянула мне тарелку.
— Ради бога, — сказала я, принимая ее. — Возьми одну из этих штук и пойдем.
— Пойдем куда?
— В мою комнату. Давай позвоним Коулу.
Так мы и сделали. В своей комнате я включила его на громкую связь и заставила петь нам его последнюю песню. Когда он понял, что София тоже слушала, то начал переделывать свои реальные тексты в веселые, и вскоре она смеялась и плакала одновременно. В конечном счете, я поставила свой телефон заряжаться, потому что батарея садилась от всего этого пения, а София пошла спать, счастливая и грустная, что все-таки было лучше, чем просто грустная.
Я выключила громкую связь и забралась в кровать. Потом легла на подушку и положила телефон себе на ухо.
— Мы одни. Можешь снова сквернословить.
— Я хочу, чтобы ты была здесь, — сказал Коул.
Я не сразу ответила. Потому что это был телефон, и он не мог видеть мое лицо, так что я могла быть настолько честной, насколько мне того хотелось. Я призналась:
— Я тоже.
— Изабел… — сказал Коул. Он остановился. Потом он произнес: — Не клади трубку.
— Я не кладу.
— Продолжай.
— Я все еще не положила трубку, — я услышала птичий щебет на его конце телефона. — Ты снаружи?
— Я в переулке. Жду Леона. Он освобождается в полночь и мы собираемся взять себе еду на палочке, а я собираюсь выиграть ему плюшевую обезьянку на пирсе. Вот чем я занимаюсь, когда ты оставляешь меня в одиночестве, Изабел.
Я сказала:
— Не разбей Леону сердце.
Коул рассмеялся. Его реальный смех был забавным звуком — не забавным вроде «ха-ха», но странно забавным. Он был скорее ударным, чем тональным.
— Скажи, что мы увидимся завтра.
— Мы увидимся завтра.
— Скажи, что увидишь меня на следующий день. И в день после него. И после.
Мое сердце судорожно заколотилось. Это произошло. Против моей воли, несмотря на голых девушек, запах волка и все те вещи, которые намекали на будущие страдания, я снова влюбилась в Коула.
Я сказала:
— Спокойной ночи, Коул.
— Спокойной ночи, Калпепер.
Я отключилась и закрыла глаза. Позже, позже я наверняка пожалею об этом. Но прямо сейчас я не боялась. Я продолжала слышать его глупые песни и настоящий смех. Я продолжала вспоминать ощущение его рук на мне. Я попыталась сказать себе, что каждый в Доме Разрушения и Страданий плакал, пока не проваливался в сон, но прямо тогда, в тот момент, я позволила себе представить, что я не как все остальные.
Глава 22
КОУЛ •
Утром я проснулся и обнаружил, что этот мир не так уж плох, если не считать запах барбекю изо рта. Я сварил яйца и выпил пакет молока, а потом около часа стоял на крыше и пытался сложить вместе кусочки песни, в которой говорилось именно обо всем этом, и, в то же время, не говорилось обо всем этом. Бейби позвонила мне и сказала:
— Почему ты не отвечаешь на телефон?
Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, что она говорит о Виртуальном Мне, который, ясное дело, был не у меня. Я потянулся и закрыл глаза. Солнце было прямо над головой и светило только на меня. Я ответил:
— Потому что я использую его только для выхода в Интернет. Не лезь в это, Бейби. Почему мой Мустанг все еще не у меня?
— Ха-ха. Это я смеюсь, Коул. Я хочу ту девушку в шоу.
Сразу стало пасмурно.
— Надеюсь, под «той девушкой» ты подразумеваешь мою машину.
— Сеть возлюбила идею того, что ты встречаешься с кем-то. Они хотят знать, кто она, Коул. Она очень милая девушка. Подумай о том, что это принесет для телеаудитории.
Мне не нужно было думать. Я совершенно точно знал действия мира, потому что они сделали это со всеми остальными девушками, с которыми когда-либо видели меня. Идею встречаться с кем-то публично переваривала та же часть моего мозга, что и возможность поговорить с моими родителями или старыми друзьями из дома. И она обращалась прямиком к той части, которая всегда подбивала меня прикончить себя, или прыгнуть с моста, или напиться каких-то таблеток.
Это была не та часть моего мозга, которую я любил задействовать. До недавнего времени, я думал сделать лоботомию в этой части черепа, но, по всей видимости, она все еще была там.
Бейби сказала:
— Убеди ее стать частью шоу и получишь свой Мустанг.
Я рассмеялся прежде, чем хотя бы подумал об этом, потому что это было такой очевидной сделкой с дьяволом, что я ни за что бы в нее не ввязался.
— Нам нужно поужинать, Коул, — сказала Бейби. — Думаю, оно того стоит. Возьми ее с собой. Сегодня вечером. Освободи свой график.
— У меня нет настроения для ужина, — ответил я. — В виду того, что мой трек чуть не поимели вчера и куча девок топлес были в моей квартире прошлой ночью.
— Звучит волнующе. Люблю такое.
— Все было через чур волнующе и без этого.
— Где ты? — с любопытством спросила Бейби. — Ты сейчас взволнован?
— Да, — соврал я.
— Великолепно. С нетерпением жду увидеть это. Ужин сегодня вечером, не забудь. И бери трубку, когда я звоню.
Она отключилась. Я позвонил Изабел.
— Калпепер, — ответила она.
Я никогда не привыкну к тому, что она отвечает на мои звонки.
— Меня возбуждает, когда ты отвечаешь на телефон вот так, — сказал я ей. Я подошел к краю крыши. Видно было пальмы и еще больше крыш. Остальные были пустыми, так что там были только я и солнце. — Пожалуйста, скажи мне, что ты голая.
— Я на работе, Коул.
— Голая? Ладно, это Санта Моника. Виртуальный Я при тебе?
— Конечно. Ты только что отправил твитт.
— Забавный? Коулботам понравилось? — я наблюдал за маленьким мальчиком, появившемся на крыше через один дом, на другой стороне пустой аренды. В его руке был маленький самолетик, и он запускал его вверх, вверх и вверх, так высоко, как только мог.
— Ох, пожалуйста, — ответила Изабел. — Еще, думаю, Бейби пыталась дозвониться Виртуальному Коулу.
— Знаю. Я все знаю. Есть вероятность, что ты сможешь задействовать свои навыки и найти мне Коулбота, который сегодня организовывает вечеринку на территории Л.А.? Или играет свадьбу? Или разводится? Какой-то праздник, на котором будет музыка?
Я наблюдал, как малыш на крыше вертит свой самолетик вокруг стола. Он был таким довольным, каким я себя и вспомнить не мог. Если бы на его месте был я, то запустил бы самолетик к краю крыши и спрыгнул бы.
— Я думала, ты знаешь все, — Изабел шумно выдохнула. — Что мне за это будет?
— Мое вечное восхищение твоим выдающимся интеллектом.
— Посмотрим, что я смогу сделать.
— А еще Бейби хочет с нами поужинать.
Она издала шум, который я не смог распознать. Потом повторила:
— Посмотрим, что я смогу сделать.
После того, как она повесила трубку, я заметил, что мальчик подошел к краю крыши и уставился на меня.
— Хей, — сказал я ему. — Мы — близнецы.
Это было не так жутко, как прозвучало. Мы оба были одеты в шорты цвета хаки и без футболок, и оба были загорелыми и с выгоревшими на солнце коричневыми волосами. Я не мог решить, было ему четыре, девять или двенадцать лет. У меня не было познания в возрастных особенностях детей. Он был слишком молод, чтобы водить машину, но достаточно взрослый, чтобы суметь повернуть дверную ручку.