— Все девушки сейчас выглядят старыми. Когда это началось? Все, что я вижу, когда смотрю на них, это то, как они будут выглядеть в сорок. Это худшая суперспособность всех времен.
Джереми ответил задумчиво:
— Правда? Мне люди всегда кажутся детьми. С тех пор, как я, наверное, был в средней школе. Не важно, что они делают или сколько им лет, я не могу перестать видеть в них детей.
— Как ужасно. Как ты можешь предположительно вырубить кого-то, если видишь в нем ребенка?
— Вот именно, — сказал Джереми.
— Скажи мне. Почему Лейла такая неподходящая?
— Ты же знаешь, что я не люблю судить людей.
— Все мы делаем то, что нам не нравится.
Он оторвал кусочек резины от шины и кинул его к моей груди.
— Она и вправду не наш человек. Замудренная.
— В плане музыки или поведения?
Джереми сказал:
— Я не хочу лжесвидетельствовать.
— Ты хоть знаешь, что означает «лжесвидетельствовать»? — я и сам не был уверен. У меня была очень специализированная база знаний. — Я хочу ее уволить. Правда хочу. Но какова альтернатива?
Сказав это, я тут же пожалел. Потому что альтернатива была мертва, а я не хотел говорить об этом. Не говори ничего, Джереми. Не произноси его имя.
Ну что, готов сделать это?
— Что?
«Наркотику».
Я не предоставил Джереми времени для ответа.
— Ты бы не был со мной, если бы не музыка, да? Я имею в виду, ты не стал бы заниматься этим со мной, если бы речь шла только обо мне, дрочащем на камеру, как лузер, да?
— Об этом Чед говорил?
— Кто такой Чед? — спросил я, как будто не мог вспомнить. — А, он. Нет. Я просто подумал о… может быть. Возможно. Я на пути самооценивания. Это один из побочных эффектов.
Джереми задумался над этим. О думал так долго, что солнце взошло немного выше. Мимо нас семья пошла на пляж. Один папа был в мокром костюме с доской для серфинга под рукой. На втором были надеты самые странные плавки в мире. Дети семенили позади них, издавая счастливый ультразвук и толкаясь.
— Джереми, — подтолкнул я его, потому что больше не мог этого вынести.
Он сказал:
— То, что мы только что сделали, не было только из-за музыки. Способы никогда не были только из-за музыки. Способ был для шоу. Для концерта. Это просто очередной концерт. Студия была для музыки.
— Могу ли я создавать музыку без способа? Но в то же время, не жертвуя ничем?
— Думаю, тебе слишком нравятся способы, чтобы делать это.
— Эй.
Джереми сказал:
— Я не говорю, что это плохо. Ты в этом хорош. Но иногда я думаю, что ты забыл, как это прекратить. Не думаешь, что тебе, возможно, стоит ненадолго уехать из города?
— Это намек или вопрос?
— Просто чтобы снова собрать мысли в кучу.
Я повернул голову, чтобы взглянуть на него. Я чувствовал ручку позади моего черепа, отшлифованную и потрескавшуюся, в отличии от брезента, и выпирающие части на кровати в пикапе. В некоторой степени это приносило удовольствие. Я покачал головой туда-сюда. Не для того, чтобы выразить несогласие с Джереми, а просто похрустеть шеей.
— Что заставило тебя думать, что они и сейчас не в куче? Какое же славное время я провожу в этом штате.
Джереми сделал глоток совего несладкого холодного чая. Он сказал:
— Чип умер.
— Кто, черт возьми, такой Чип?
— Чип Мак.
— Чувак, ты когда-либо вообще используешь слова? Или ты просто общаешься при помощи нескольких свистков и кликов?
Джереми повторил медленее:
— Чип. Мак. Гитарист, которого тебе наняла Бейби.
— Я не знал, как его зовут. Как он умер?
— Передоз.
Сначала это ничего не значило. Потом я установил связь, но неправильно.
— Это совершенно не моя вина.
— Нет, — согласился Джереми. — Не твоя. Он только прошел реабилитацию, а также был в больнице. Ты знаешь басиста?
— Он был просто пареньком.
— Пойманным за распространение в прошлом году, — сказал он. — Я поспрашивал вокруг.
Картина с Джереми, который расспрашивает у людей, чтобы обезопасить меня, была довольно милой.
— Ну, и что? Думаешь, Бейби пыталась сделать меня виновником?
Он издал подтверждающий звук. Это не очень удивляло. Думать о том, что гитарист сейчас был мертв, а недавно был жив и злился на меня, было немного странно. И думать о том, как по-другому все могло бы сложиться, если бы я принял его той ночью. Неудивительно, что Бейби так разозлило то, что я уволил его — идеально подходящую для телевиденья персону на пороге катастрофы.
— Что, если бы я не уволил его? Счастливчик.
— Удача, — мягко усмехнулся Джереми. — Никакая это не удача.
— А что тогда?
— Твои ноги сами ведут тебя туда, где ты должен быть.
Я подумал об этом.
— Мои ноги иногда приводили меня в некоторые довольно неприятные места.
— Это был твой член, волочивший ноги за собой.
Я рассмеялся. Мимо пролетела стая неуклюжих, но красивых пеликанов, и это заставило меня напомнить себе позвонить Леону, чтобы заставить его прокатиться на колесе обозрения. Одно слово навязчиво застряло в моей голове: дом. Был ли он таким, каким мог бы быть? Был ли он таким, каким я хотел?
— Я не хочу возвращать тебя Чеду обратно, — сказал я.
Повисла очень длительная пауза. Даже для Джереми. Потом он сказал:
— Я не могу гастролировать с тобой, Коул.
Как и раньше, когда он не доверял мне, это ранило. Мне было плевать, доверял ли мне весь остальной мир, Бейби, Америка и все это. Но Джереми… Изабел…
— Я изменился.
— Я знаю, — сказал он и достал ключи от пикапа. — Но некоторые вещи ты не в силах изменить.
Глава 24
ИЗАБЕЛ •
Во время сегодняшней практики в клинике мы проходили коды. Они предназначались для ужасных вещей, которые случались в больницах. В основном, это стандарт для Калифорнии.
Красный Код: Пожар
Оранжевый Код: Утечка Опасных Материалов
Желтый Код: Угроза Взрыва
Голубой Код: Чье-то Сердце Остановилось
Несколько идиотов из моего класса, по большей части занятых твиттером, сковывал страх того, что код может загореться во время нашей практики. Часть меня своего рода надеялась хотя бы на один. Я сходила с ума со скуки. Утечка опасных материалов звучала круто. Когда речь идет о кодах, важным было ни в коем случае не паниковать, а я была превосходна в том, чтобы не испытывать эмоций. Суть заключалась в том, чтобы собрать в кучу всю информацию, которую только сможешь, а затем действовать, исходя из нее.
Бейби в основном тоже была кодом. Я не могла решить, она была Серым Кодом: Воинственный Человек или Серебряным Кодом: Вооруженный Человек/Захват Заложников. В любом случае, не помешало бы разузнать о ней побольше. Вот почему я согласилась пообедать с ней только при условии, что я выберу место. Я хотела, чтобы это случилось на моей территории, а не ее.
Я подобрала Коула, и мы направились в Корейский Квартал — место, которого многие из монстров Сьерры боялись, потому что они были маленькими глупыми слабачками, которые верили в то, что им говорят их мамочки. Моя мать тоже сказала мне не соваться в Корейский Квартал в одиночку, но она никогда тут не была, так что откуда ей знать? Новости были полны лжи, а еда, в любом случае, была превосходной.
Каждому в Корейском Квартале было что-то нужно, и никто не притворялся, что это не так. Тут было не очень красиво, но достаточно по-городскому для меня. Улицы были широкими и без всяких деревьев; все, что не было жилым зданием, являло собой магазинчики, а все, что не было магазинчиком, было сделано из бетона. Большинство стен были разрисованы граффити. Не такими хорошими граффити как в Венисе, другими. Сплошные девизы банд и хорошо выполненные панно о мерзких вещах. Моим любимым было о волках на убое. Тем не менее, там не было никакой крови — только бабочки. Как Корейский Квартал для меня. Они пришли в красоту Лос-Анджелеса, все такие реальные и жестокие, но в нападении на Лос-Анджелес просто стали частью его красоты. Это была жадная магия Лос-Анджелеса. Он бросил вызов всем желающим и превратил их в часть самого себя.