— Секрет?
— Почему именно они? Они ведь Лорды, верно?
Я не могу понять, как они там оказались. Конечно, Лорды — такие же люди, как и все остальные в этом мире. Одни богаче других. Кто-то умнее, кто-то безжалостнее. Но как они получили контроль над гребаным городом? «Бойня» охватывает сотни тысяч акров в спрятанной в горах глуши. Все окружено забором из колючей проволоки, таким высоким, что не перелезть. У него только один вход и выход, насколько я знаю.
Отец напрягает челюсть, поворачивает голову и на секунду отводит взгляд. Я знаю больше, чем он хочет, чтобы я знал. Это должно быть секретом, что они — одни из нас?
— Как они там оказались? — продолжаю я докапываться до него.
— Оказались? — грубо смеется отец, снова глядя мне в глаза. — Сынок, это «Бойня». Они управляют этим местом, как будто это сам ад. Может, они и Лорды, но думают они не так, как мы. Они справляются с делами не так, как мы. Они не могут функционировать в мире, как ты и я. Их обучают по-другому. Их инициации были другими. Все в них по-другому.
— Ты говоришь о них как о машинах, — фыркаю я. — У каждого есть слабость.
Элли — моя. Тот факт, что я копаюсь в этом, доказывает это, но я не могу позволить никому это узнать. Лорды используют это против меня. Они возьмут то, что ты любишь, и разрушат это только потому, что могут.
Отец склоняет голову, сбитый с толку моим вопросом.
— Ты хочешь сказать, что они никогда не были влюблены?
Невозможно.
Он выдавливает улыбку.
— Всегда есть женщина. Но я не могу сказать, что в этом была замешана любовь.
— Одна женщина? — уточняю я, садясь ровнее. Он сказал, что у них всё общее.
Он кивает.
— Есть несколько историй, связанных с «Бойней». По одной из них, она была убита. По другой — сбежала.
Я хмурюсь.
— Так она была там заключенной или пациенткой?
Он качает головой, раздраженный моими вопросами.
— Почему тебя это волнует? — прищуривается отец, глядя на меня.
Я откидываюсь на спинку стула, скрещиваю руки на груди и закрываю рот. Я кажусь слишком отчаянным.
— Просто любопытно. Слышал некоторые слухи и хотел узнать, правда ли это. Мне кажется странным, что их держат в секрете.
Отец собирается открыть рот, но тут у него звонит мобильный, и он достает его из кармана.
— Это Малком, — объявляет он, и я закатываю глаза. Мой будущий тесть. — Дай мне секунду.
Поднося телефон к уху, отец улыбается
— Привет, Малком…
Открывая дверь справа, он выходит из своего кабинета, зная, что я, черт возьми, никуда не уйду, и ему хочется уединения.
Я достаю телефон и нажимаю на приложение, чтобы увидеть Элли. Она лежит в кровати и спит. В последнее время она часто так делает. Она мало ест. Учитывая, сколько Элли выпила, и то, что я сделал с ее телом, она совершенно измучена.
Заблокировав телефон, я убираю его в карман и вижу коробку, которую отец показывал мне на днях. Полная фотографий Элли. Я встаю и подхожу к ней. Снимаю крышку и беру в руки одну фотографию.
Она совсем юная. Наверняка несовершеннолетняя. У нее завязаны глаза, она привязана к грязному матрасу в подвале. Там темно, но вспышка освещает ее. Она одета в желтый сарафан. Мысль о том, что Элли в такой ситуации, такая юная, заставляет учащаться мой пульс. Я должен был заметить знаки. Я должен был обратить на нее больше внимания.
Просматривая фотографию, я вижу зеркало на стене над ее головой. Я прищуриваюсь, пытаясь сфокусироваться на том, что вижу. Это мужчина, стоящий там и смотрящий на нее сверху вниз. Это Джеймс. Его невозможно не заметить. Он одет в рубашку на пуговицах и брюки. Руки скрещены на груди, глаза смотрят на нее.
«Кто, черт возьми, делает снимок?»
Я слышу, как открывается ручка двери, засовываю фотографию в карман и водружаю крышку на место. Я падаю в кресло, отец возвращается, теперь в его руке мобильник.
— Завтра вечером мы выпиваем с Малкомом.
— Мы точно нет, — заявляю я.
Он вздыхает.
— Сынок…
— Мне нужно кое-куда пойти.
Я встаю, желая поскорее убраться отсюда.
— Истон? — окликает отец, и я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему лицом. — Что бы ты ни хотел от «Бойни», оставь это. Не зря же ты не знал об их существовании. Они непобедимы. По одному они смертельно опасны, но все трое… ты не знаешь страданий, пока они не решат затащить тебя в свой мир. Там ничто не выживает.
Я вздрагиваю от его слов, молясь, чтобы он ошибался. Я отвожу от него взгляд, не желая раскрывать то, что сказал мне Раят. Он не обязан был приходить ко мне. Я благодарен ему за это и не предам его доверие. Поэтому я говорю: