— Ты не вернешься в «Бойню», — я встаю, забираю его тарелку и ставлю ее в раковину.
— Что? — вскакивает на ноги Николас. — Они сказали, что есть неделя на доставку.
— Ты свободен. Не облажайся.
Я собираюсь вернуться в спальню, но Николас хватает меня за плечо, разворачивая к себе. Его лицо в нескольких дюймах от моего, глаза прищурены.
— Что ты сделал? — требует он.
— То, что нужно было сделать, — просто отвечаю я.
— Истон…
ЭЛЛИНГТОН
Я встречаюсь взглядом с моим отцом, который видит меня поверх плеча Сина, и замолкает, не договорив то, что собирался сказать. Он отпускает Сина и отступает назад. Тот поворачивается и, посмотрев на меня, тяжело вздыхает.
Я услышала достаточно, чтобы запутаться еще больше. Понятия не имею, что такое «Бойня» и почему там был мой отец, но мне не понравились слова Сина о том, что он сделал то, что должно было быть сделано. Если дело касается Лордов, то для этого потребуются плоть и кровь.
Мой папа проводит рукой по волосам, откидывая их со лба, как будто пытается привести их в порядок. Чтобы выглядеть более презентабельно в моем присутствии. Странно его видеть. Это он, но он выглядит по-другому. Папа всегда был в форме, следил за собой. Сейчас он худее, чем раньше. Его волосы поседели, а глаза выглядят тусклыми. Они всегда были красивого голубого цвета. Не такие голубые, как у меня и моей матери, но такие же красивые. На правой щеке у него шрам, которого раньше не было. На предплечье — еще один. Оба выглядят так, будто им уже много лет.
— Садись, Элли. Тебе нужно позавтракать, — говорит Син, подходя к плите.
Он берет тарелку и начинает выкладывать на нее яичницу.
Я обхожу остров, становясь спиной к кухонной стойке, чтобы следить за отцом, и опускаюсь на стул, наблюдая, как он тоже идет к столу. Он занимает самое дальнее от меня место в противоположном конце и присаживается во главе стола.
Син подходит и ставит тарелку с вилкой и бутылкой воды. Наклонившись, он целует меня в лоб, а затем садится справа от меня, лицом к входу в кухню.
— Ешь. Тебе нужна энергия.
В комнате воцаряется неловкая тишина, пока я опускаю глаза, чтобы рассмотреть яичницу, бекон и кусок тоста.
— Я не голодна, — шепчу я.
— Элли…
— Почему он здесь? — перебив отца, я бросаю вилку на стол и под ее громкое звяканье смотрю на Сина.
— Почему ты здесь? — рычу я, с нарастающим раздражением поднимаясь на ноги. — Почему вы оба в моем доме?
— Нам нужно о многом поговорить, — заявляет Син, по его глазам видно, что он тоже раздражен тем, что я не хочу просто так сдаваться. Как будто я не заслуживаю знать правду.
Этим утром я позволила ему оттрахать меня до бесчувствия, но это секс. Он знает, что это моя слабость. Но это не значит, что после этого я не буду уравновешенной.
— Давай начнем с тебя, — я упираю руки в бока. — Какого хрена ты здесь делаешь?
— Правда в том, — он поднимается на ноги, царапнув стулом по полу, и поворачивается ко мне лицом. — Что мне позвонил Ганнер и сказал, что ты на вечеринке, и обдолбана. Как обычно.
Син подходит ко мне ближе, и я сглатываю.
— И спросил, что ему сделать. Я сказал, чтобы он вытащил тебя с вечеринки, если потребуется. Когда он перезвонил мне, то обнаружил тебя в спальне, одну. Без сознания и с рвотой.
Я прищуриваюсь, глядя на него, а он делает еще один шаг ближе, теперь я прижата спиной к стойке.
— Я была в порядке…
— У тебя была передозировка! — кричит Син. — Холланд солгал тебе. Мак не давал тебе экстази. Это был фентанил. Гэвину пришлось дать тебе «Наркан», который привел к ломке, когда действие препарата закончилось. Ты могла умереть, Элли. Зачем ты это сделала?
Я не могу ответить. Это покажет ему, насколько я слаба.
— Скажи мне! Почему ты взяла у кого-то что-то, не зная, что это? — требует он.
— Истон… — мой отец встает из-за стола. — Успокойся. Она…
— Нет, — перебивает его Син, впиваясь в меня взглядом. — Она хочет знать, что происходит. Я хочу знать, о чем, блядь, она думала.
— Какого хрена тебя вообще волнует, что я делаю? — огрызаюсь я, пытаясь увильнуть. — Ты женишься на Амелии. Я выхожу за Ченса. Для нас все кончено. Иди домой к своей будущей жене, Син.
Повернувшись к нему спиной, я стремглав вылетаю из кухни.
— Ты моя жена, Элли.