— Так долго, как смогу, — обещает он, и больше нет слов, только биение наших сердец в тишине.
Глава 13
Катерина
Резкий звонок телефона разрывает мои полуночные сны, как нож, вырывая меня из сна. Я шарю в темноте, мои пальцы нащупывают холодный экран, который освещает мою спальню своим голубым сиянием.
— Алло? — Мой голос хриплый ото сна, я дезориентирована.
— Катерина. — Голос моего отца, резкий и непреклонный, прорезает туман в моем сознании. — За тобой едет машина. Будь готова через десять минут.
— Что? Сейчас? — Я заставляю себя подняться, сердце колотится от внезапной тревоги. — Папа, сейчас середина ночи. Это не может подождать до утра?
— Нет. — Его тон не оставляет места для переговоров. — Сейчас, Катерина.
— Что случилось? Кто-то пострадал? — Простыни запутываются вокруг моих ног, когда я включаю прикроватную лампу, вздрагивая от внезапной яркости.
— Просто будь готова. — Линия обрывается.
Я смотрю на телефон, и в животе у меня скручивается ужас. Мой отец никогда не звонит в полночь, если только что-то не в порядке. Я соскальзываю с кровати, деревянный пол прохладен под моими босыми ногами, и тянусь за халатом. Мои пальцы дрожат, когда я завязываю его вокруг талии.
— Это нелепо, — бормочу я, снова набирая его номер. Телефон звонит четыре раза, прежде чем он отвечает.
— Я сказал, будь готова. — Его голос стал холоднее.
— Папа, пожалуйста. Расскажи мне, что происходит. Я приду первым делом утром, обещаю. — Я пытаюсь говорить разумно, хотя паника трепещет у меня в груди, как пойманная птица.
Три резких стука в дверь моей квартиры заставляют меня подпрыгнуть. Отец вздыхает на другом конце провода.
— Они уже здесь. Иди с ними, Катерина.
Линия снова обрывается. Я стою как вкопанная, сжимая телефон в руке, когда еще три удара эхом разносятся по моей квартире, на этот раз громче, настойчивее.
Когда я открываю дверь, меня приветствуют два знакомых лица — Сальваторе и Доминик, самые доверенные люди моего отца. Выражения их лиц мрачные, позы напряжены.
— Мисс Бенетти, — говорит Сальваторе, — нам нужно уходить прямо сейчас.
— Я не одета, — протестую я, плотнее запахивая халат. — По крайней мере, позволь мне...
— У нас приказ, — прерывает Доминик, его голос звучит мягче, но не менее твердо. — Пять минут на одевание. Мы подождем здесь.
Я знаю этот тон. Я слышала его всю свою жизнь. Это голос, который говорит, что семейный бизнес Бенетти никого не ждет, даже дочь Бенетти.
Поездка к дому моих родителей проходит в тишине и напряжении. Городские улицы блестят от недавнего дождя, пустые, если не считать редких такси. Я смотрю, как мимо проплывают знакомые достопримечательности Бруклина, освещенные уличными фонарями, отбрасывающими длинные тени. В голове проносятся варианты, каждый тревожнее предыдущего.
Когда мы приезжаем, дом полностью освещен, как будто сейчас полдень, а не почти час ночи. Моя мать встречает меня в дверях, ее лицо искажено беспокойством, шелковый халат наспех завязан.
— Катерина, — говорит она, беря меня за руку. Ее пальцы впиваются в мою кожу. — Пойдем.
Она ведет меня в кабинет моего отца, где он стоит у камина с бокалом виски в руке. Мои братья, Марко и Маттео, занимают противоположные углы комнаты, Марко расхаживает взад-вперед, как зверь в клетке, Маттео с наигранной небрежностью прислоняется к книжной полке.
— Садись, — говорит мой отец, указывая на кожаное кресло напротив своего стола.
Я остаюсь стоять. — В чем дело?
Отец делает большой глоток виски, прежде чем с нарочитой осторожностью ставит стакан на стол. — Энтони звонил мне сегодня вечером.
У меня сводит желудок. Энтони. Мой жених. Мужчина, за которого я должна выйти замуж через три дня.
— Он видел, как Отец Моретти выходил из твоей квартиры сегодня вечером в десять часов. — Отец не сводит глаз с моего лица. — Он считает, что у тебя роман со священником.
Обвинение повисает в воздухе, как дым. Марко тихо ругается; Маттео неловко ерзает.
— Это абсурд, — говорю я, мой голос на удивление тверд, несмотря на бешеный стук моего сердца. — Отец Нико — мой духовный наставник. Он помогал мне пережить трудное время.
— В десять вечера? Один в твоей квартире? — Голос Марко резок от недоверия.
— У меня была паническая атака, — говорю я, ложь легко слетает с моих губ. — Из-за свадьбы. Я позвонила Отцу Моретти, потому что нуждалась в духовном руководстве. Он пришел помолиться со мной, успокоить меня.