— Это вино, — сказал он, наливая в два бокала, — делали монахи на Сицилии. Тайно. Записывали рецепты кровью. Поговаривали, что кто пьёт его — начинает видеть грехи, которых ещё не совершил.
Он протянул ей бокал.
— Пробуй.
Она не взяла.
Он усмехнулся:
— Всё ещё боишься быть отравленной?
— Боюсь забыться, — ответила она. — Боюсь потерять ненависть.
Он сделал глоток. Медленно. Глядя ей в глаза.
— Тогда держись за неё. Но выпей.
Она взяла бокал. Касание стекла — как поцелуй в запястье. Сделала глоток. Вино — густое, почти бархатное. Пахло вишней, мёдом и железом. Как бы оно ни было сделано — оно обжигало душу.
— Что теперь? — спросила она.
Он подошёл ближе.
— А теперь… я хочу узнать, сколько в тебе огня.
Он потянулся к другой полке — вынул бутылку с золотой печатью.
— Это — Amarone della Valpolicella. 1961. Редкая. Цена — шесть тысяч евро.
Он поставил её на деревянный ящик рядом.
— Что ты чувствуешь, глядя на неё?
Она молчала. Затем — шаг вперёд. Взяла бутылку.
Он не отводил взгляда.
— Если я разобью её — вы меня убьёте?
— Нет, — медленно проговорил он. — Я захочу убить… но не сделаю этого.
Она подняла бутылку выше.
Он даже не шелохнулся.
— Я не вещь, — прошептала она. — Не рычаг. Не удобство.
— Я знаю, — сказал он.
— Вы используете страх, но я тоже умею разрушать.
— Покажи.
И она с размаху разбила бутылку об пол. Громко. Как крик. Осколки — как слёзы. Вино — по каменному полу, как кровь. Алое пятно расползалось, и на миг казалось, будто в подвале убили кого-то невидимого.
Молчание.
И потом — он рассмеялся. Не фальшиво. Не злобно. А впервые искренне.
— Наконец-то искра, — выдохнул он, подходя ближе.
— Я ненавижу вас, — прошептала она, тяжело дыша.
Он провёл пальцами по её щеке. Осторожно, почти с восхищением.
— Ты так красива, когда злишься.
— Убейте меня.
— Не сегодня.
Он поднял её подбородок. Наклонился. Его губы почти коснулись её лба, но он остановился.
— Ты умеешь играть в страх. А теперь поиграем в доверие.
— У нас нет доверия.
— Будет. Или сгорит вместе с погребом.
Он обернулся. Ушёл в тень. За его спиной — вино. Алое, как кровь. И осколки. И дрожь в теле.
Бьянка осталась одна. И впервые почувствовала: он увидел её. Настоящую. Грязную. Разъярённую. Настроенную на войну.
И… это его восхитило.
Глава 14. Поцелуй в дождь
Дождь начался внезапно, как и всё в этом проклятом месте – без предупреждения, без жалости. Крупные капли хлестали по лицу, заставляя щуриться, но Бьянка бежала, не разбирая дороги. Тонкие ветви кустов царапали босые ноги, а белое шелковое платье (еще одно из тех, что он для нее выбрал) мгновенно промокло, прилипнув к телу.
Она знала, что это безумие. Что даже если доберется до ворот, за ними – десятки километров тосканских холмов, а потом – полиция, которая давно куплена его кланом. Но сидеть в этой золотой клетке, дышать одним воздухом с ним, чувствовать, как с каждым днем ее сопротивление тает – было еще большим безумием.
«Всего несколько метров…»
Внезапно земля под ногами превратилась в грязь. Бьянка поскользнулась, упала на колени, ощутив во рту вкус дождя и земли. И в этот момент услышала шаги. Медленные. Уверенные.
— Ты забыла, что я охотился на людей куда более опасных, чем ты, — его голос прозвучал прямо над ухом.
Она подняла голову. Лука стоял в двух шагах, абсолютно сухой под черным зонтом. Как он успел? На нем был только черный свитер с высоким воротом и те самые дьявольские глаза, которые видели ее насквозь.
— Я не… — начала Бьянка, но он резко опустился на корточки, схватив ее за подбородок.
— Врешь. Ты хотела убежать. Опять.
Гром грянул прямо над ними, осветив на мгновение его лицо – жесткое, красивое, мокрое от дождя. Оказалось, он все-таки промок. Зонта больше не было.
И тогда он поцеловал ее.
Грубо. Без спроса. Как будто хотел доказать, что имеет право. Его губы обжигали на фоне ледяного дождя, язык вторгся в рот, не оставляя выбора. Бьянка вскрикнула, пытаясь оттолкнуть его, но руки скользили по мокрой шерсти свитера.
И тогда она укусила его.
Лука оторвался, но не отпустил. Капля крови выступила на его нижней губе, сразу же смываясь дождем.
— Ну вот, — прошептал он, — наконец-то ты показала зубы.
Его руки сжали ее лицо, большой палец провел по ее губам, смешивая их слюну с его кровью. В глазах Бьянки стояли слезы, но она не была уверена – дождь ли это, или что-то еще.