В её взгляде читалось непреклонное желание оборонять рубежи от наглого, молодого и здоровенного типа. А еще и палец лежал на чем-то, весьма похожем на тревожную кнопку.
— О! — воскликнул я, радостно обнимая опешившую медсестру руками… на расстоянии, — Если вы всю жизнь прожили в Апсародае — то вы мне тоже сгодитесь!
…через три минуты эта бурчащая явно неприличные слова дама чуть ли не затолкнула меня в палату, где томилась, иначе не скажешь, избитая польская католичка. Везет мне сегодня на битых женщин.
— Русский, — мрачно поприветствовала меня вполне бодро выглядящая монашка, выглядящая на удивление хорошо без своего чопорного прикида, — Причем один. Зачем приперся?
— Не один, а с подарками! — бодро ответил я, демонстрируя девушке пакет с фруктами.
— Эта ваша дебильная привычка тащить больным угощение вызывает у меня жалость! — закатила глаза сложившая руки на груди молодая женщина, сидящая на своей кровати и, до моего прихода, явно смотревшая что-то на смартфоне, — Зачем. Приперся?
— Будь со мной повежливее, — хорошее настроение у меня никак не хотело проходить, — Я единственное духовное лицо в этом городе, которое примет твою исповедь, сестра Агнешка, а затем отпустит грехи.
— Не неси чушь!
— Я про те грехи, которые ты еще не совершила, но обязательно совершишь, когда узнаешь, как Марий Гритт воспользовался твоим подарком.
Если женщину заинтересовать и заинтриговать, то она махом забудет, пусть и на время, что она тебя не любит!
— Кстати, а чем я тебе так не угодил?
— Ты русский!
— Аа…
— Рассказывай дальше!
Художественный пересказ миссии по выведению морских крыс определенно понравился полячке больше, чем возможные доклады её сестер. Через пятнадцать минут она уже бодро потрошила авоську, грызла фрукты и вставляла комментарии, причем по делу. Из них я понял, что в местном монастыре эта особа играет роль мастера на все руки, и без этой вздорной польки местные католики остались… временно осиротевшими. Во всяком случае, несколько эпитетов, доставшихся сестрам за то, что они решили штурмовать укрепление с одними автоматами и без гранат, да еще и с невыгодного тактически направления, Агнешку расстроило. Как и факт нашей эффективной помощи.
— Я сделаю вид, что не слышал, как ты их назвала. Но на будущее запомню.
— Ладно, русский, колись, зачем приперся.
— Мне нужны указания и наводки, — не стал тянуть кота за яйца я, — на полезных людей, тренеров, продавцов качественной экипировки. На тех, кто может представить нужным людям. На торговцев информацией. Расклад по городу. Такие вот мелкие вещички.
Меня молча рассматривали приблизительно минуту, продолжая на автомате грызть довольно кислое яблоко.
— А ты не охренел, Красовский? — медленно спросила полячка, глядя на меня поверх зверски истерзанного фрукта, — Такие сведения под кустом не валяются. С чего бы мне делать тебе такие подарки?
— Хотя бы с такого, что вы, божьи невесты, засветили инквизиторов перед очень любопытными китайцами, — мягко проговорил я, воруя из авоськи банан, — И, если вы хотите, чтобы я сказал господину У, когда он постучится в мою дверь, то, что вам надо, чтобы я сказал, — ты мне поможешь. А если ты мне поможешь хорошо, то я, так и быть, закрою глаза барона на то, что информацию о миссии вы подали через задницу, облажались в процессе и, скорее всего, еще и обосретесь с оплатой и выделением нашей доли. Мы вам сохранили около пятнадцати кило китайского кокаина, сестра Агнешка. Это куда дороже того, что ты можешь рассказать.
Пока я говорил, ласково и неторопливо, лицо монахини мрачнело все больше и больше. Тут и дурак бы понял, что сообщать ей запрошенные сведения мне невыгодно, католики, ничем не отличаясь от православного негра, явно рассчитывали нас запрячь в эксклюзивное пользование. Однако, получив связи и доступ к другим кормушкам, мы станем куда менее выгодными. А может, даже, и недоступными.
Мне было откровенно чхать на проблемы местных религиозных общин. Они уже продемонстрировали крайне невысокий уровень рядом с теми же китайцами, рассекающими океан на катерах, от вида которых у правителей стран Третьего мира случился бы стояк. Да и наш альв использовал для работы устройство, рядом с которым винтовки святых сестер и их огнеметы смотрелись орудиями каменного века. Это наводит на определенные мысли. Рисковать шкурой ради денег? Это мне знакомо. Но ради копеек? Нет. Мы не в армии.
— Я поняла, что ты склочный и въедливый говнюк, как только вас увидела в первый раз. На вид ты прямо красавчик-цыган, но в душе тот еще жид, да, Красовский? — наконец, процедила полячка.