Можно полежать в недоумении, подумать. На это дают где-то час. Затем в камеру вваливаются уже двое, инквизитор и некто в халате врача. Пока второй занимается моими глазами и ушами, примеряясь к рукам, первый демонстрирует ряд бумаг официального вида. Кое-как разбираю, что на них написано, но мне дублируют голосом:
— Это постановление, Петр Васильевич, рескрипт. Главное управление подтверждает, что вы и ваша команда не получали секретных заданий в течение всего времени своего присутствия в Апсародае.
— Да, это так, — киваю я, подставляя неумело забинтованные Няшкой руки под ножницы врача.
— Вы получали какие-либо приказы от барона Гритта как его дружинник?
— Нет, подобных приказов он не отдавал.
— Следовательно, вам совершенно ничего не мешает ответить на мои вопросы? Они будут касаться только времени вашего местопребывания на Басолане. Мы проводим расследование.
— Задавайте свои вопросы.
Начинается допрос. У меня пытаются узнать чуть ли не поминутно обо всем, что произошло с тех пор, как мы попали в Апсародай. За четыре часа из меня выдавливают все, что можно, в обмен на полторашку газированной воды и тщательного обработанные руки. На ладонь одной из них наложили несколько швов, прямо во время допроса. Затем меня оставляют в покое. Получается даже поспать.
Затем все повторяется. Затем еще и еще раз. Меня допрашивают, допрашивают и еще раз допрашивают. Задают вопросы с разными формулировками и одним смыслом. Повторяются. Идут по новому кругу, неожиданно разбавляя всё это дело интересом к личным отношениям внутри команды. На некоторые вопросы я отказывался отвечать, обосновав регламентом различных отделов. Допрашивающие не настаивали, их интересовало совершенно другое.
Что именно — я узнал где-то через неделю.
— Данные подтвердились, — объявил зашедший ко мне в камеру следователь, когда я, кое-как устроившись, отжимался от койки, — Ваши ДНК найдены как на тягаче, так и на контейнере, который был упомянут.
— Очень рад за эти ваши данные, — съязвил я, садясь на койку, — Но не от всей души.
— Не стоит так, — почти укоризненно заявил мне человек, так и не сообщавший ранее, почему они над нами издеваются, — Случилось чрезвычайное происшествие, дружинник Красовский. Убийство инквизиторов. Массовое. Ваша команда считается главными подозреваемыми.
— Инквизиторов? — удивился я, — Мы не собирались убивать Цурье! Он, конечно, поступил как последний говнюк, показал себя полной крысой, но он слишком высоко сидит и дорого стоит, чтобы кончать его из-за такой ерунды. Разве что при случае…
Мой собеседник почему-то побагровел и истошно закашлялся. Странно, он что, не в курсе, как местное отделение подставило нас с Алебастром?
Кашель от моих рассуждений только усилился, после чего потерявший лоск человек в деловом костюме, умудряясь на меня укоризненно смотреть даже сквозь залившую лицо багровость, просипел:
— Я-кх говорю об убийстве… кха! Убийстве шестерых членов рода Хатсбург, господин Красовский!
— Аа… — мне все сразу стало понятно, — Мы даже не знали, что они в городе.
— Они не добрались до города, Петр Васильевич.
Борт с пачкой вампиров, прибывших, что очевидно, по душу нашей Эрики, приземлился вечером, когда в городе уже вовсю шло веселье, а я, уставший, дрых без задних ног. Без объяснения подробностей, мне нарисовали следующую картину: две машины местного филиала везут шестерку высокопоставленных упырей в город, внезапно активируются знаменитые пулеметные башни Апсародая, быстро и решительно превращающие шоссе, идущее от аэропорта в город, в кладбище разорванных свинцом машин, фаршированных человеческим мясом.
Две сотни смертей, которые никого здесь не волнуют. Шесть издырявленных трупов вампиров, от чего местные встали на уши и танцуют ламбаду. Кровопийцы, которые приехали убивать их же собратьев по оружию, уже разок подставленных этими самыми местными.
— Петр Васильевич…
— Я говорю то, что есть. Вы загребли нас потому, что сдохли Хатсбурги. Они приехали сюда валить Эрику, слишком уж жирной пачкой прикатили зубастые. Кто бы их не грохнул — он спас жизнь, как минимум, ей. А скорее всего, всей моей команде. Это точно такие же факты, как и то, что Цурье подлый говнюк, подставивший легенду подчиненного, которого вскоре должен был утратить. И да, я знаю, что копия всех собранных здесь материалов и аудиозаписей пойдет в центральное управления, откуда вам так надерут жопу, что будете завидовать Хатсбургам. В смысле мертвым.