Итак, упрощая для наших юных умов, Инквизиция занимается поддержанием баланса в мире. Она нещадно выпалывает тех, кто этот баланс нарушает, то есть балуется нелицензированной магией и, в редких случаях, использует свои расовые преимущества над другими. Не то чтобы этих преимуществ было много, но одним из них является, как раз, магия. Оборотни прирожденные шаманы, альвы великолепные ритуалисты, вампиры специалисты по колдовству, люди… среди обычных человеков больше всего популярно ведьмовство.
Как только кто-то где-то начинает использовать магию без разрешения, появляемся мы, уничтожая вредителя. Однако, здесь есть нюанс — каждое аутодафе проводится после расследования, сбора доказательств, определения вины. Кроме того, все оперативные группы инквизиторов расово сегрегированы в виду культурных противоречий и особенностей. Проще говоря, вампиры охотятся на вампиров, оборотни на оборотней, а у альвов вообще закрытая территория, на которую другие расы просто не допускаются. Однако, не в этом суть. Суть в процессе.
Iustitia Ferrea (Непреклонное правосудие)
Закон суров, но это закон. Перед тем, как из мрака появятся молчаливые ребята в черном, которые изрешетят вас из автоматов, взорвут гранатами или сожгут напалмом, судья обязательно вынесет приговор. Может, вы его не услышите, но это совсем неважно, Священная Инквизиция стоит над всеми.
Именно этой слабостью организации и воспользовался барон Адольф Гритт, занимавший довольно чувствительный пост в разведке организации. Этот человек талантливо и аккуратно собрал целый ковен ученых-тауматургов, пытаясь разработать средство для продления человеческой жизни. Пользуясь своим положением и доступом к секретным сведениям, барон успешно снабжал свой ковен ингредиентами, пленниками и знаниями на протяжении одиннадцати лет. У него был доступ как к архивам магического толка, так и к медицинским картам будущих жертв, что предоставляло широчайшие возможности… и тягчайшие последствия, когда гада взяли за химок.
По укладам Инквизиции, за столь вопиющее преступление, род барона Гритта был стерт с лица земли. Его дальние и ближние родственники поголовно казнены… исключая третьего сына, воспитывавшегося с младых ногтей как будущего агента в отрыве от семьи.
— Вашим местом назначения будет Тайланд, остров Басолан, — сухо продолжал инквизитор, — На нем располагается довольно крупный город, о котором вы, наверное, уже слышали. Апсародай. Вы будете оперировать в нем и из него…
Я не смог удержать удивленного присвиста. Апсародай!
Сердце Беззакония, Наемничий Рай, Адская Дыра. У «города прекрасных муз» была сотня названий, и каждое из них настоятельно рекомендовало приличным людям воздержаться от посещения этого злачного места. Неприличным тоже, можете мне поверить. Апсародаю было плевать на толщину твоего кошелька, если ты сам из себя ничего не представлял, и за тобой никто не стоял. Это место служило интересам каждой крупной преступной организации мира, представляя из себя крупнейший хаб контрабанды и нелегальной торговли в регионе.
Здесь можно было купить мальчика, девочку, обезьянку, продать страну, обменять тонну кокаина на акции крупнейшей компании, приобрести любое гражданство, заручиться поддержкой звена ударных вертолетов, сочинить революцию или создать религиозное движение. Апсародай предоставлял любые возможности, мог помочь воплотить самые безумные мечты, но далеко не каждому. Даже в Инквизиции уровень случайных смертей среди агентов был рекордным в этом гнезде порока. По всей планете.
— Вижу, Петр Васильевич, — внезапно заговорил хозяин кабинета, — Вы весьма довольны. Это радует.
— Я не зря был хорошим мальчиком на протяжении целых восемнадцати лет! — не убирая с лица дурацкую улыбку, поделился я с этим замечательным человеком, — Это как будто подарок на все дни рождения сразу!
Меня, разумеется, тут же решили осадить, но нахмурившегося инквизитора прервал короткий, легкий, дробный стук в дверь, после которого в кабинет заглянула взлохмаченная голова неопознанного мной с налету существа.
— Простите за вторжение! — пискнула голова на хорошем английском, — Я только…
…и её прервали тоже. От моего вихрастого и пестрого соседа внезапно раздался короткий взбешенный рык, с которым тот подскочил со стула, скалясь как безумец. Его взгляд, моментально зафиксировавшийся на пришедшем существе, совершенно потерял осмысленность. Больше, правда, ничего он сделать не успел. Грянул выстрел, парень вздрогнул, получая дырку в грудине, а затем, сразу, вздрогнул еще раз, куда сильнее, выпустив короткий фонтан крови из раны. Его глаза, продолжающие выражать лютое бешенство, закатились, и, коротко захрипев, он упал как подрубленное дерево.