- Не стоит убегать, Габи – послышалось от распахнутых дверей, и вновь вздрогнув, он резко обернулся на голос и увидел Адриану. Она стоит в ленивой позе, облокотившись плечом о деревянный косяк и сложив руки под грудью. Прямые черные волосы трепещутся на легком сквозняке, как будто живые, а полупрозрачный, теперь уже синий наряд, соблазнительно обтягивает стройные бедра.
- Ты очень красивый, Габи – слова прошелестели в комнате под тихий шум воды, и щеки Габриэля порозовели от этого комплимента, как у молодой девушки. Адриана усмехнулась, и лениво оттолкнувшись плечом от двери, простучала каблуками в его сторону. Неспешно, покачивая бедрами, она подошла к распахнутой двери душевой, протянула руку и положила на мокрую рубашку в районе сердца. От прикосновения, хоть и через мокрую ткань, сердце внезапно затихло, словно замерло, и даже легкие сами по себе задержали воздух внутри. Горячая ладонь неспешно погладила грудь, поднялась выше, огладила чувствительную кожу шеи и поднялась к губам. Пальцы огладили мягкую плоть, и сердце Габи вновь бросилось вскачь. Мысли из его головы внезапно исчезли, и осталось лишь желание. Сопротивление которому исчезло вместе с мыслями. Поэтому Габи не нашел ничего лучше, чем схватить эту ладонь, и прижать к своим губам в нежном поцелуе.
Глаза Адрианы загорелись восхищением. Её взляд был прикован к лицу молодого человека, чьи глаза прикрылись от блаженства такого нежного и почти невинного поцелуя. Адриана встрепетнулась и на миг задумалас, когда она успела стать такой сентиментальной. Она пошеаелила пальцами, к которым прижимались мягкие губы, призывая отпустить. Габриэль нехотя отнял свои губы и с теперь уже нескрываем вожделением и желанием заглянул в блестящие красным светом глаза. Он и не заметил в какой миг ледяная вода перестала бежать, и не заметил в какой миг рубашка на его груди расспахнулась. Но он четко запомнил момент, который теперь навсегда отпечатался в его памяти алым клеймом, когда все стены и запреты в его голове спали и он с жадностью голодающего набросился на губы демоницы.
События, изменяющие его жизнь навсегда, понеслись вскачь. Вот он прижимает Адриану к своему телу, вот неведомая ему сила подняла их над землей и мягко переместила на постель. Горячее дыхание, жаркие стоны, громкий стук сердца - всё стало единой кашей безумия, происходящего в маленькой спальне, в пропитанной грехом маленькой церквушке. День сменила ночь, но и этого никто не заметил. Страсть и желание, накопившиеся за всю жизнь даже и не думали иссякать. Адриана отдавалась со всей страстью на которую была способна, и получала столько же взамен, от чего её сознание ликовало, а разум плыл. Подпитываемый демонской энергией Габи не чувствовал усталости и не сбавлял темпа ни на секунду.
Любовники были так поглощены процессом, что не заметили, как во тьме ночи в помещении появилось третье лицо. Которое к тому же, с интересом оглядев картину, представшую ему перед глазами, поторопилось присоеденится. Юноша, ворвавшийся в чужую спальню, неторопливо избавился от одежды и так же неторопливо прилел на постель, вплотную наблюдая за происходящим. Он мягко положил руку на спину девушки, что обратило её внимание на него. Она никак почти не отреагировала на появление третьего лица, и лишь хищно улыбнулась в темноте приветствуя незванного гостя. С этого момента на постели переплетались три пары рук и ног, и уже три голоса стонали в унисон. Габриэль тоже заметил изменение, но так же не отреагировал, полностью погруженный в процесс соития.
Когда за окном начали проявлятся первые лучи солнца, тело Габриэля таки дало заднюю, и он понял, что устал. Впрочем, это заметили и его любовники, потому оставили его в покое и продолжили развлекатся вдвоём. Габриэль слегка отодвинулся и завалился спать. Тем временем в паре сантиметров от него разворачивалась сцена, которую редко встретишь даже в самом откровенном порно.
Впервые за много лет ему ничего не снилось и он спал как младенец. Спустя несколько часов он проснулся совершенно выспавшийся и бодрый. Первое, что он заметил после пробуждения это обнаженного юношу, развалившегося на постели и дымящего тонкой сигаретой. Его внешность была из разряда той, какими в общем представлении изображают ангелов на церковных фресках. Его кожа сияла чистотой и мягкостью, а лицо словно сияло. Светлые кудри мягко ниспадали на плечи. Только тонкая сигарета никак не вписывалась в общую картину.