– Ты неустанна в желании получать наслаждение, – проговорил он. – Только этим можно объяснить происходящее.
Он встал с постели. – Но из этого ничего хорошего не выйдет. Что, если ты забеременеешь от меня?
– Такой опытный человек, как ты, должен знать, как избежать подобных последствий, – съязвила Элисса.
Стрэттон натянул панталоны.
– Я не в состоянии контролировать себя, когда дело касается тебя, Элисса, – заявил он. – Ты постоянно волнуешь и возбуждаешь меня, держишь в напряжении. И я разрываюсь от желания то придушить тебя, то заняться с тобой любовью. И когда я вхожу в тебя, то пути назад уже не вижу.
Элисса положила на свой живот ладонь.
– Мы были вместе только два раза, – промолвила она задумчиво. – Пожалуй, мне надо попросить няню, чтобы она приготовила какой-нибудь настой на тот случай, если вдруг твое семя пустит корни в моем теле. Не хочу я производить на свет незаконного ребенка.
Дэмиан резко повернулся к ней, его лицо потемнело от гнева. Схватив Элиссу за плечи, он вдавил ее в матрас.
– Нет! – закричал Стрэттон. – Я запрещаю! Ты не убьешь моего ребенка!
Элисса вздохнула. Убивать невинный зародыш – большой грех. Время от времени деревенские женщины просили Нэн приготовить им снадобье против нежелательной беременности, но няня всегда им отказывала, предлагая вместо этого прибегнуть к воздержанию.
– Впрочем, едва ли ты уже понесла, – проговорил Дэмиан таким тоном, словно хотел убедить в этом в первую очередь самого себя. – К тому же, возможно, между нами больше ничего не будет. Ты останешься под замком – до тех пор, пока я не решу твою судьбу. Суровое наказание не подойдет, потому что этим я лишь разгневаю твоих родичей. Но, клянусь, у тебя больше не будет шанса предать меня.
Элиссе казалось, что его последние слова еще долго звучали в комнате, после того как Дэмиан вышел.
День тянулся медленно. Элисса скучала по матери и сестре. Она очень удивилась, когда к ней пришла Мэгги с чистой одеждой и кувшином воды. Неужели Дэмиан передумал и разрешит пускать к ней гостей?
В отведенное для визита время Мэгги рассказала Элиссе последние сплетни. Элисса узнала, что стражников стало вдвое больше, но Дэмиан по-прежнему хочет отослать назад в Лондон солдат Черной Стражи. Элиссе показалось, что Мэгги хотела рассказать ей что-то еще, но, к несчастью, караульный позвал ее, и Элисса так и не смогла расспросить Мэгги. Та с сочувствием посмотрела на Элиссу поверх его плеча, и дверь за ними захлопнулась.
Весь день Элисса скучала. Заняться ей был решительно нечем, так что оставалось лишь смотреть в окно. Она была очень удивлена, когда с вечерней трапезой к ней явился не кто иной, как Дэмиан.
Элисса устало посмотрела на него.
– А где же Мэгги? – спросила она.
– Прогуливается с сэром Ричардом, – ответил Дэмиан.
– Ей бы следовало сообщать мне о таких вещах.
– Ты возражаешь? – удивился Стрэттон. Элисса лишь пожала плечами в ответ:
– А что хорошего из этого может выйти? Вы, англичане, всегда добиваетесь своего.
Дэмиан поставил поднос на стол и встал над Элиссой, которая принялась аккуратно есть тонко нарезанные кусочки оленины и свежие овощи. Она уже съела несколько кусков, но ее вилка застыла на полпути ко рту: Элисса увидела, что Дэмиан снимает с себя камзол и рубашку.
– Что это ты делаешь? – спросила она изумленно.
– Готовлюсь лечь в постель.
– Ты будешь здесь спать?
– Это моя комната, – усмехнулся Стрэттон.
– Но мне казалось, ты говорил, что мы больше не будем вместе, – напомнила Элисса Стрэттону.
– Мы и не будем, – ответил Дэмиан. – Я себя проверяю. Хочу убедиться в том, что я не теряю напрочь голову, когда ты рядом. То, что было, больше не повторится, потому что я буду начеку и не позволю твоим чарам овладеть мной.
Элисса бросила вилку.
– Моим чарам?! – воскликнула она возмущенно. – Да что ты такое говоришь? Ведь это ты взял меня!
Дэмиан нахмурился.
– Вот что, леди, уже поздно, и я хочу спать, – заявил он.
Сев на край кровати, он снял сапоги и панталоны. Элисса нарочно не смотрела в его сторону, когда Дэмиан вытянулся на покрывале. Еда стала казаться ей безвкусной, как солома, однако Элисса заставила себя поесть и выпить через силу воды, чтобы продемонстрировать свое презрение к человеку, которого многие именовали Рыцарем-Дьяволом.
Наевшись, Элисса отодвинула от себя тарелку и спросила: