— Люблю тебя…, — шептал я, покрывая ее лицо поцелуями.
— Люблю тебя…, словно эхом, вторила мне она в ответ.
Часы ожидания в коридоре тянулись вечно. Каждый раз я смотрел на циферблат с огромными стрелками на стене и казалось время не сдвинулось ни на минуту. От волнения я сходил с ума, хотелось зареветь раненым зверем от бессилия. Я ничего не мог сделать. Оставалось лишь метаться из угла в угол по комнате ожидания, матерясь в голос.
— Тимур, присядь, — смотря на меня с гримасой боли, печальным голосом проговорила мама, пытаясь меня успокоить. — Врачи делают все, что нужно, — посмотрев на нее заметил, как пролегла тень усталости на ее красивом лице. В уголках глаз добавились морщины, а губы подрагивали, готовясь разразиться рыданиями.
С тех пор, как Рину увезли в операционную, мы не сказали друг другу ни слова. Чувствовалось напряжение, что можно было ножом резать воздух. Сейчас было не до них, да и злость за жестокий поступок никуда не пропала. Кто бы подумать, что из-за их молчания мы с мелкой потеряли столько времени.
— Сын, не хочешь поговорить? — сказал отец, стоя у стены, пряча руки в карманах брюк. По лицу бегали желваки, говоря о том, что открывшаяся информация вызывала у него отторжение и непринятие. Для него сложившийся факт был недопустим.
— А нужно? — пренебрежительно бросив ему.
Может тоже поиграть в молчанку, как делали они все эти годы? У меня руки тряслись, как у наркомана от ломки. Хотелось курить, но я не мог уйти даже на минуту, боясь пропустить приход врача. Мне жизненно необходимо было самому услышать его слова, так как перестал доверять даже близким. Теперь не мог… Жизнь заставила стать таким…
— Что у вас с сестрой? — игнорируя мою дерзость, спросил он, присаживаясь возле матери на стерильно белый стул.
— Она мне не сестра, — срываясь, рявкнул я, устремляя на него свой взгляд. — А моя жена, — поднимая руку и показывая кольцо на пальце.
Мне плевать на их мнение, плевать на то, о чем они оба думают, факт остается фактом. Любим друг друга. Теперь мы семья. Не потому что росли у одних родителей, а потому что женаты.
Отец собирался ответить, но не успел, так как за дверью послышалась суета. Не говоря ни слова, быстро сорвавшись с места, мы втроем вышли в коридор.
— Что происходит? — крикнул я, хватая одну из медсестер за локоть.
— Состояние критическое, нужна еще кровь, — покачав головой, он устремилась дальше по коридору.
Глава 46
— Мы поженились в Лос-Анджелесе несколько дней назад, — не зная зачем проговорился я. Сидя на стуле сжимал ладонями свою голову, раскачивался, словно нервнобольной, не в силах больше терпеть этот липкий, ужасающий страх за любимую.
— Сыночек, — гладя по голове, как раньше, проговорила мама. — Будем молиться.
— Мам, я так ее люблю. Не смогу жить, если ее не станет, — рычал я, злясь на себя, на родителей, на саму смерть, что решила поиграть с нами в коварные игры.
Всхлипнув, мать обхватила меня руками и прижала к своей груди. Гладила меня по спине, рыдая.
— Тимур, прости, — всхлипывала она. — Мы даже подумать не могли… Что вы с Дариной…
Я верил. Хотел верить. Ведь еще год назад я сам не мог предположить, что наши жизни. перевернутся с ног на голову.
— Это я виноват, — винил себя, ведь из-за меня Рина находилась в таком тяжелом состоянии, из-за меня пришлось ускорить эту операцию, — Я оставил ее одну, нельзя было…, — шептал я, стискивая зубы.
Уже не замечал, что мои щеки стали мокрыми, что с силой сжимая ладонь матери, причинял ей боль.
— Не вини себя, ты же знаешь, ее здоровье всегда было слабое, — говорила она, разделяя со мной разрывающую на части боль.
— Нельзя. Нужно было ехать к ней, а я отправился к Бесланову, — бил кулаком по стулу, укоряя себя.
До этого, стоящий к нам спиной отец, резко обернулся и посмотрел на меня. Его усталое, осунувшееся лицо вытянулось от удивления, слыша ненавистную фамилию.
— Бесланову? — уточнил он, смотря непонимающим взглядом.
Мать, резко побледнев, кинула испуганный взгляд на отца и снова на меня.
— Да, этот мерзавец нашел меня и стал шантажировать. В Лос-Анджелесе он позвонил и назначил встречу. Я повелся, не подозревая, кто он, — ответил отцу, потирая разбитую губу.
От одних воспоминаний начинало все закипать внутри. Страшно представить, как бы все сложилось, не выберись я из заключения.
— Он горел желанием отомстить. Пытался склонить меня на его сторону, чтобы помог расправиться с тобой. Нес какой-то бред, — со злостью рассказывал о событиях, из-за которых потерял драгоценное время и все пошло кувырком.