— Плохая история?
— Можно и так сказать, — она швырнула её в огонь. Всё моментально вспыхнуло, края почернели, уменьшились, словно прячась от жары, пока не пропали окончательно.
— Можно пройти?
Она пожала плечами, держась поближе к огню. Пламя согревало её кожу.
— Словно я могу куда-то уйти.
Он пересёк комнату.
— Я принёс игру… — его голос сорвался, словно это было вопросом. — Думал, мы можем составить друг другу компанию, но если ты хочешь покоя…
— Нет, — она повернулась, чтобы посмотреть на него, — я хочу играть.
В игре использовались разноцветные квадраты и круглые шары, что перепрыгивали через борт. Аврора едва запомнила правила, но выиграла первую игру, вторую. Либо Родрик играл ужасно, либо позволял выиграть. Кроме объяснения правил и его исправления, когда она совершила ошибку, они играли молча. Не упоминали о прошлом. Не упоминали о свадьбе. Он не требовал её внимания, а она не чувствовала, что должна болтать, чтобы бесцельно ему угодить. Тем не менее, стены комнаты словно сужались, и каждый раз, когда он нервно улыбался, она вспоминала, что они друг другу не подходили. Никто не выбирал друг друга.
Она взяла квадрат, а после положила туда, откуда взяла.
— Почему ты на мне женишься?
Он потёр рукой затылок.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты не знаешь меня. И… Я не понимаю.
Каждый тик часов отражался в её груди, когда она ждала, чтобы он заговорил. Он смотрел на игровое поле.
— Думаю, когда я был маленьким, всегда хотел сделать что-то. Не знаю. Когда папу арестовали, а меня заперли в башне, короля убили… Я хотел помочь. Но… ну, посмотри на меня, — он усмехнулся. — Не совсем благородный принц. Люди всегда говорили, что королевство сломлено и только ты можешь помочь. Ты и, теперь оказывается, я, — он поднял голову. — Если у нас есть шанс принести добро и вернуть магию, просто поженившись, я это сделаю. Я хочу использовать этот шанс. И если обещания верны, и у нас будет настоящая любовь, то это было бы замечательно, но я бы сделал это в любом случае, потому что это хорошо, и люди думают, что это хорошо, и у нас есть шанс вернуть всё на свои места, — он говорил так открыто и честно, что Аврора покраснела. — Ты этого не хочешь?
Она держала руки на колени, пытаясь не дрожать. Она не могла быть такой оптимистичной и всё принимающей, как он.
— Думаю… Думаю, я просто хочу быть самой собой.
— Ты можешь быть самой собой.
Она подвигала квадратик на доске, не глядя на него.
— Твой ход.
На этот раз Родрик выиграл.
— Мне лучше уйти, — сказал Родрик, когда игра была окончена. — Мой отец сказал, что хочет поговорить со мной, пока не станет слишком поздно, — Аврора кивнула, и он бросил квадратики в коробку.
— Спасибо, — слова словно спотыкались друг о друга, спеша вырваться на свободу, — что пришёл. Поиграл. Мне было одиноко — сидела и жгла вещи.
Он кивнул.
— Я знаю, как это, — он поднял руку, потянувшись к ней, и внезапно одёрнул её и отвернулся.
Он был почти у двери, когда остановился, хоть и не оглянулся.
— Почему ты это сделала?
Она нахмурилась.
— Что сделала?
— Проколола палец. Если ты знала, что прялка проклята, почему ты ею воспользовалась?
Она ни разу не задавалась этим вопросом. Судьба так распорядилась, как и во многих других случаях её жизни.
— У меня не было выбора. Селестина очаровала меня.
— Всегда есть выбор, принцесса.
Он поспешно вышел из комнаты, прежде чем она успела ответить.
Та ночь была особенно холодной, насмехаясь над любыми мечтами о приближении весны. Аврора завернулась в одеяла, но холод проходил сквозь каждую щель, и она дрожала. Глаза отказывались и снова закрывались. Всякий раз, когда она моргала, мир наполнялся кровью, иглы кололи её кожу, принцы наклонялись, чтобы поцеловать её, и вокруг был лёд. Она так устала. Она смотрела в потолок, наблюдая за воображаемыми тёмными фигурами. Слова Родрика повторялись эхом в голове, когда она следовала за тенью. Выбор есть всегда. У него был такой уверенный голос, но он был таким же, как и она, с жизнью, продиктованной ожиданиями, тем, что все называют судьбой. Аврора не была уверена, что у неё хоть когда-то был выбор. Её просто поставили в известность — Селестина, страх родителей, запертые двери и сказки. Даже сейчас, когда близилась её свадьба, у неё не было выбора. Она была их спасительницей, и они говорили, что она должна им повиноваться.
Но утверждение Родрика не покидало её мысли. Она могла ослушаться короля и королеву, оставить их и принять всё… одиночество и разрушение, что могло последовать за этим. Или могла остаться.