Королева заставила себя улыбнуться.
— Один из слуг будет снаружи, если вам что-то понадобится, — сказала она. — Через минуту прибудет завтрак, — принц благосклонно поклонился, и Айрис, бросив на Аврору предупреждающий взгляд, ушла.
— Думаю, теперь гораздо лучше, — протянул принц, как только дверь закрылась. — Терпеть не могу эту женщину.
Принцесса строго смотрела на него. Она внезапно почувствовала жгучее желание защитить королеву, хотя эти слова так точно отражали её мысли.
— О, только не говори мне, что тебе нравится эта старая несчастная летучая мышь, — протянул он. — Не думаю, что она сказала за всю свою жизнь хоть слово правды.
Его дерзость сопутствовала самодовольная улыбка, и, казалось, он был восхищён каждым своим словом. Но дама должна быть вежливой, повторяла себе Аврора. Это было первое правило её матери — вежливость помогала получить что-то взамен.
— Айрис очень хорошая, — наконец-то сказала она, и румянец покрыл щёки. — Она стала такой опорой для меня…
— Хорошая? — рассмеялся он. — Это самая дорогая похвала, которую драгоценная Спящая Красавица может для неё придумать? — он прислонился спиной к столу, сжимая край столешницы руками. — Ты ужасная лгунья, Аврора. Даже эта простая фраза заставляет тебя гореть, словно от пламени.
— Я могу быть плохой лгуньей, — сказала Аврора, — но могу читать людей так же, как и ты, ведь вчера выиграла карточную игру, помнишь?
— Да, — кивнул он, — не без моей помощи. Мы такая прекрасная команда! — он вновь отшатнулся от стола. — Мы так давно в последний раз были одни…
— Разве мы когда-то были одни? — спросила она.
Он кивнул.
— Лето шестьсот шестьдесят восьмое по созданию Алиссайнии, мой восемнадцатый день рождения. Один поцелуй, но он, пожалуй, не пришёлся тебе по вкусу, — он склонил голову. — Надеюсь, ты с возрастом найдёшь кого получше, — когда она не ответила, он добавил: — Видишь, ты даже не помнишь. Мне так больно, моя леди!
— Знаешь, — сказала Аврора, — меня столько людей целовало… Они не выделялись, — слова казались опасными на её языке, но она не хотела безропотно смотреть, как он дразнил её этой ухмылкой.
— И все они были такими же красивыми, как и я?
— Я не помню.
— Жестокость неразделённой любви! — он вздохнул. — Конечно, я тебя понимаю. Ведь я никогда не видел такую красоту…
— Неужели женщины так некрасивы в местах твоего обитания?
— Нет, — сказал он, — все они фотографически элегантны. Но это лишь сорняки в сравнении с твоей красотой и остроумием.
— Ты мне льстишь.
— Это помогает? Ты готова отказаться от принца Родрика и бежать со мной? О, у нас будет море приключений!
Аврора посмотрела на него в замешательстве, и он в ответ рассмеялся.
— Я забылся, конечно, Аврора. Ты любишь принца Родрика. Вы обречены жить долго и счастливо и иметь много золотых детишек, которые сядут на трон.
Она отвернулась, напрягаясь от неловкости и досады.
— Если ты пригласил меня сюда для того, чтобы поиздеваться…
— Издеваться? Какое оскорбление для бедного Родрика! Я лишь описывал сказку.
Стук в дверь спас Аврору от ответа. Финнеган подошёл, чтобы открыть её. Служанка стояла на пороге, волосы её были алы и обрамляли бледное, испуганное лицо. Она сжимала поднос с чаем и выпечкой.
— Я принесла завтрак, милорд, если вам угодно.
— О, да, Сильвия, — кивнул он. — Поставь. Такая прекрасная девушка, как ты, не должна стоять на пороге.
Горничная покраснела от корней волос до кончика носа. Неотрывным взглядом Финнеган следил за нею, когда она ставила поднос на стол и приседала в реверансе.
— Ты всегда смущаешь всех девушек? — спросила Аврора, как только служанка ушла.
— Только счастливиц, — он сел в кресло у стола. — Присаживайся. Позавтракай со мной. Обычно завтрак подразумевает что-то другое, но я готов позволить ему измениться. Ешь. Расскажи что-нибудь о себе.
Она не двигалась.
— Уверена, ты всё обо мне знаешь.
— По рассказам? Мама всегда мне говорила: «Не верь всему, что слышишь в сказках». Я бы предпочёл получить информацию из первоисточника. Почему, думаешь, я тут? Шансы Родрика разбудить тебя были минимальными, но я хотел быть рядом на всякий случай. Хотел встретиться с тобой при первой же возможности, — когда она не присела, он добавил: — Если не хочешь рассказывать мне о себе, может быть, поговорим обо мне? Хотелось бы знать, что такая честная девушка думает обо мне.
— Я едва тебя знаю.
— О, принцесса… — усмехнулся он. — У нас были возможности пересекаться прежде. Зачем вновь даровать такую холодность?
Она нахмурилась.
— Ты смешон и высокомерен! — заявила она. — Некий чужоземный принц, который издевается и унижает меня удовольствия ради.
— Продолжай. Первое впечатление очень важно.
— Ты легкомысленен и неуважителен, не понимаю, почему Айрис хотела встретиться с тобой.
— Видишь? Разве правда не прекрасна? Поверь, Айрис тоже так думает, и, будь её воля, меня бы тут не было. Но она этого не сделает, — он отломил кусочек от булочки. — Я слишком важен, чтобы меня игнорировать. Настолько, чтобы делать то, что хочу. Неизвестный, кажется, тебе урок. Или ты не так важна, как они утверждают?
Она заставила себя сохранять нейтральное выражение лица и села в кресло напротив него, высоко подняв подбородок.
— Я важна, — сказала она. — Можешь сказать, достаточно ли?
— Это будет трудно, — протянул он. — Ты ни слова о себе не рассказала. Если бы ты помогла мне понять тебя-настоящую, это было бы неплохой опорой.
— Нет.
— Прекрасно. Попробуем придумать самостоятельно, — он наклонился вперёд, и его взгляд прошёлся по её коже. — Ты сыта по горло, — сказал он, — вынуждена быть кроткой и прекрасной, но в тебе есть пламя, есть жестокость, уверен в этом. Ты хочешь приключений. Все говорят, что нет, но ты ведь хочешь. Я прав?
Она сглотнула, пытаясь не смотреть в его сторону.
— Ты не знаешь, о чём говоришь.
Он поднял брови.
— Ложь не красит тебя, — он отломил ещё кусочек, а напряжение между ними слегка потускнело. Аврора посмотрела на свои руки, которые держала на коленях. — Ты бы подошла Ванхельму, — сказал он. — Это не похоже на здешние места. Всего лишь небольшое море между нами — и миры уже так сильно начинают отличаться. Эти башни позорят здания, Аврора. Когда вы расползаетесь по земле, мы рвёмся к небу, скрываясь на маленьких клочках земли, которые не трогают драконы.
— Драконы? — она затаила дыхание. Драконы были порождением книг, легенд и мечтаний древности. Они не существовали, пока существовала Алиссайния, а может и раньше, и не врут ли и вовсе мифы?
— О, да, — сказал он. — Ты не знала? Они проснулись пятьдесят лет назад. Как ты. Они вышли из гор и превратили в пепел половину моего царства. Почему, думаешь, ваши король и королева нас так боятся? Мы ведь поняли, как приручить этих существ… — он усмехнулся. — Это так взволновало тебя, Аврора?
Существа из легенд, которые не имели никакого права на существование, сейчас жили и дышали. Конечно, она была взволнована!
— Почему? — спросила она. — Как же они проснулись?
— Никто не знает. Хочешь узнать? Если ты отправишься со мной, мы сможем подумать над этой историей. Но это не сказочная чепуха. Сердце колотится от опасности и пламени.
Хуже всего было то, что предложение звучало заманчиво. Просто оставить всех. Оставить принца Родрика и ответственность, сбежать и увидеть всё, что она не видела. Она почувствовала прилив гнева и ярости за эти попытки её заинтриговать, злилась и на себя за то, что позволила это сделать.
— Ты так увлечённо меня соблазняешь! — воскликнула она. — Неужели ты настолько некомпетентен, что для того, чтобы меня заинтересовать, тебе нужно упоминать фантастических зверей?
— Заинтересовать? Моя мама была бы рада, если бы я это сделал. У нас есть общие предки, знаешь. Поэтому так весело тебя дразнить, — он подошёл ближе, — недостойные мужчины правили Алиссайнией после смерти твоего отца. У моей семьи куда больше прав. Мы хотим объединить два королевства, привести некоторые наши достижения в отсталую область, отыскать новые земли для строительства. С тобой, конечно, всё будет куда проще, если ты пожелаешь этого союза.