Вероятно, на Якобсена напал некий таинственный убийца, работавший на семью Торн. Может быть, даже псайкер, спроецировавший ужас в разум жертвы. Честно говоря, я никогда не верила в старые ноктайские истории об убийцах, способных проходить сквозь стены. Теперь эти истории выглядели куда более реальными.
Возможно, убийцу послал Бульвадт, в то же время, притворяясь, что ничего не знает. Возможно, все это устроил этот мерзавец Тренард. И к кому я могу обратиться, чтобы поговорить об этом и разделить бремя? К двум савларским наркоманам, мошеннику-ратлингу и бесчувственному киборгу. Как там говорится в старой поговорке? С такими друзьями…
Всего этого было почти достаточно, чтобы заставить меня нарушить клятву, данную себе – никогда не искать утешения в Имперском Культе. Почти достаточно, чтобы заставить меня искать Гефсема, священника Министорума, приписанного к нашей боевой группе.
Бессонные часы медленно тянулись. Я начала видеть эту тень в висящей одежде, в пятнах на зеркале, даже в складках моего офицерского плаща. Это ужасное постукивание и царапанье играло на моих истерзанных нервах каждый раз, когда я думала, что оно, наконец, прекратилось. И что-то внутри меня подсказывало, что оно стало звучать чаще. Я не осмелилась проверить, так ли это в действительности.
Измученная бессонницей и усиливавшимся отчаянием, я засунула голову под подушку, свернулась клубком и заставила себя представить, что я иду по пляжу, чувствуя под ногами теплый золотистый песок. Я вызвала в памяти шум волн, разбивавшихся о берег, и крики чаек над прибрежной деревней, где я выросла. Вспомнила мыс, куда я приходила, когда мне надо было отдохнуть от непрерывной беготни по переулкам в попытках продать товар. Я находила утешение в воспоминаниях об ощущении песка под ногами и странных раковинах, которые я собирала в детстве.
Слава Императору, я понемногу начала засыпать.
И тогда начались сны.
Я говорю «сны», но честно сказать, я не уверена, были они плодом воображения, видениями моего измученного разума, или чем-то еще. Они казались такими реальными, такими страшными. Когда моя рука или нога выбивалась из-под одеяла, я чувствовала, что что-то, что находится очень близко, смотрит на нее. Почти дышит на нее.
Каждый раз я прятала руку или ногу под одеяло, чувствуя себя немного глупо, пугаясь, словно маленькая девочка. В конце концов, я была полевым командиром Астра Милитарум, ради Святого Трона! Я возвращалась на свой пляж, засыпала и двигалась во сне. И когда я просыпалась, рука или нога снова выбивались из-под одеяла.
Чувствуя себя одинокой и потерянной, я еще сильнее сжалась в комок. Но через несколько минут проснулась. На этот раз я лежала на спине, и обе руки и ноги были широко распростерты.
Это довело меня почти до паники. Я спрятала руки и ноги под одеяло, словно черепаха, прятавшаяся в панцирь от пустынного хищника. Император Милосердный, как там было жарко. Мое сердце колотилось, я обливалась потом, словно три раза пробежала ноктайскую полосу препятствий. Я закусила кончик большого пальца, чуть-чуть приподняв одеяло, чтобы можно было дышать. Одна моя нога затекла так, что ее словно иглами кололи, но я не могла ее вытянуть. Просто не могла.
Спустя несколько минут тяжелого дыхания и мрачных мыслей я вытянула руку и схватила свой плащ – я сбросила его с вешалки, когда его тень напугала меня. Я набросила плащ сверху на одеяло, добавив таким образом дополнительный слой. И свернувшись клубком под ним, я почувствовала себя в несколько большей безопасности. Конечно, я не могла бы объяснить, как шерстяная ткань защитит меня от таинственных технологий, которые использовал убийца Вернид. Но знаете что, так я определенно чувствовала себя более безопасно. Возможно, на каком-то первобытном уровне. После этого я проспала несколько часов и проснулась, когда включился люмен дневного цикла.
Постель была мокрой. Мокрой от моей крови, жутко багровой и липкой. Все было просто пропитано кровью.
Я завопила, вскочив, и вцепилась в одеяло и плащ, покрывавшие меня, будто саван. Только тогда я поняла, что постель была мокрой от моего пота, и что я невредима. В жутком беспорядке, от меня несло потом, но я была невредима.
Я поняла, что это не совсем так, когда заметила четыре царапины на ноге, длинные и ярко-красные. Они горели в прохладном воздухе.
Я поднялась, дрожа от страха и внезапного холода, когда вылезла из-под одеяла, и, шатаясь, с колотящимся сердцем, направилась в душ.