Благослови тебя Император, Юки Бета-Дара. Пусть твои металлические пальцы не знают безделья.
Позже в тот день я все-таки решила снова надеть свое савларское обмундирование и поговорить с ребятами из 270-го. Они были единственными людьми, способными понять, что мне приходится переживать, и дать некоторое представление насчет того, действительно ли на мне какое-то проклятье, из-за которого ночные часы суточного цикла превращаются для меня в кошмар наяву.
К этой теме следовало подходить очень осторожно, если я хотела сохранить свое положение альфа-хищника в этой стае подонков. Но если и им приходится терпеть нечто подобное, это будет по ним заметно. Судя по моему отражению в зеркале, признаки этого будут вполне очевидны – например, большие темные круги под глазами. После долгой бессонницы я выглядела так, словно очень точный кулачный боец пару раз врезал мне по лицу. Моя лодыжка все еще болела; должно быть, я сама оцарапала себя ночью, возможно, в попытке отогнать воображаемого врага. Мои волосы были спутаны и начали сваливаться, но у меня не было времени нормально причесаться. Этим можно будет заняться потом. Сейчас у меня были куда более важные дела.
Например, попытаться выяснить, что же, пропади оно в варпе, убивает савларцев из 270-го.
Вечером у меня была назначена встреча с Бульвадтом, и мне совсем не хотелось опаздывать. Но у меня было время посетить хотя бы одного из савларцев. Из двух еще оставшихся в живых участников покушения на Торн я выбрала Дойла. Грёте, скорее всего, где-то гуляет и пытается поджечь что-нибудь, а Дойл, будучи наиболее тихим из шайки и чем-то вроде интроверта, вероятно, отдыхает на своей койке. Хотя когда было необходимо, он мог драться, словно загнанный в угол волк, в моем присутствии он всегда чувствовал себя явно неловко, и, используя правильные методы убеждения, можно будет выяснить у него то, что мне нужно знать. Неспешной савларской походкой я направилась в отсек, где размещались солдаты 270-го, как раз перед вечерней службой.
Как полевой командир, я не была обязана посещать молитвенные собрания отца Гефсема – достаточно было обеспечить Экклезиархии возможность промывания мозгов имперской пастве в полном объеме. Савларские солдаты по части прославления Имперского Культа ничуть не лучше, чем в плане дисциплины. Дойл, скорее всего, тоже не посещал церковные службы, а пытался в это время как-то развлечься, тогда как более благочестивые солдаты пели хвалебные гимны Императору в нижних отсеках.
В этот раз не было необходимости связываться с дверной оптикой. Колпиус Дойл был всего лишь рядовым, а как скажет вам любой ветеран Астра Милитарум, рядовым уединение не положено. Двери в их каюты достаточно тяжелые – в конце концов, это космический корабль – но они не запираются. Вы можете открыть дверь когда угодно, хотя в любом случае не мешает постучаться.
И я постучалась в дверь Дойла. Вежливо, но громко. Никто не ответил. В воздухе ощущался странный запах, как будто что-то горело.
Я постучалась снова, потом попыталась открыть дверь.
Странный запах стал сильнее. Я почувствовала, как желчь поднимается у меня в горле, стиснула зубы, рванула ручку вверх и резко толкнула дверь.
От зрелища, открывшегося передо мной, меня едва не стошнило. Проглотив комок горячей рвоты, я, шатаясь, вошла в каюту и закрыла дверь за собой. Сняв с лазгана штык, я заклинила им ручку двери, чтобы ее никто не открыл. Мне предстоял еще один кошмар, и я не хотела, чтобы кто-то заглядывал мне через плечо.
Дойл был там. Он стоял на коленях посреди каюты, в луже запекающейся крови и розовато-красных комков плоти. У его головы не было верхней части – череп был вскрыт, как яйцо. Кровь и мозг заляпали пористые плитки фальшпотолка. Подняв взгляд, я увидела, как капля крови с тихим хлюпаньем упала с потолка на пол. Подбородок Дойла упирался в дуло его лазгана, поддерживавшего останки его головы, не давая обмякшему телу упасть. Дойл застыл на коленях, словно в молитве, его палец до сих пор был на спусковом крючке лазгана.
Каюту наполняло зловоние горелой плоти. Оно было таким густым, что у меня снова к горлу подкатила тошнота, и я с трудом подавила ее. Дойл сам покончил с собой – и не так давно. Быстро приложив палец к тыльной стороне его руки, я подтвердила свои подозрения: тело было еще теплым, и его не успело охватить трупное окоченение.
Я оглядела каюту в поисках следов пребывания в ней кого-то еще. Возможно, Дойла все же убили и обставили это как самоубийство. В каюте был беспорядок, по полу разбросана грязная одежда, но явных следов борьбы не было.