- У меня слишком мало времени и никакого желания тратить его попусту, - сказала я. – А тебе известно обо всех делах на борту больше, чем кому-либо еще в боевой группе. Так ты не слышал ни о чем странном? О чем-то, что может проходить сквозь стены?
- Нет, Лина, - ответил он, протирая глаза мозолистыми кулаками, покрытыми шрамами. – Я не слышал ничего подобного. Агент Ассассинорум? В нашей маленькой боевой группе? – он поднял волосатую бровь. – Говорят, что вы, ноктайцы, знаете больше других, но меньше понимаете. Не думаю, чтобы Верховные Лорды Терры считали наших савларских друзей такой серьезной угрозой.
- Тогда, может быть, частный контракт? – я услышала в своем голосе умоляющие нотки, и это мне совсем не понравилось. Где-то у стенки камбуза послышалось легкое постукивание и щелчки, и хотя я знала, что это, должно быть, какое-то кухонное оборудование, эти звуки действовали мне на нервы.
- Ассассинорум не занимается частными контрактами, - возразил Белогривый. - Но мы летим в варпе, и тут могут происходить безумные вещи. Как бы то ни было, мне жаль, что это случилось с вами и вашими товарищами. И вы правы.
- Насчет чего?
- У вас действительно мало времени.
Вдруг распахнулась дверь, ведущая из камбуза в складские помещения, и я увидела за ней длинные тени.
В камбуз ворвались три савларских химо-пса в полном боевом снаряжении. Я бросилась обратно в коридор, но оттуда появились еще три. Один из этой группы был просто огромным, телосложением напоминая бойца из банды Голиафов с Некромунды. Его руки и ноги бугрились искусственно выращенными мышцами, и казалось, что кибернетики в нем столько же, сколько плоти. Его савларское обмундирование не столько сидело на нем, сколько было обернуто вокруг него, свисая лохмотьями вокруг его бицепсов и бедер.
- Добрый вечер, - спокойным голосом произнес он.
- Ах ты предательский кусок дерьма! – я плюнула в ратлинга, попав ему на лацкан. Внезапно оказалось, что идти сюда сразу после встречи с Бульвадтом, не зайдя в каюту за пистолетом, было весьма неразумно.
- Прости, Вендерсен, - сказал Енох. – Но ты привлекла слишком много внимания. А это плохо для бизнеса.
- Хуже того, - добавил гигантский химо-пес. – Сколько моих людей погибло из-за тебя?
- Вообще-то они были уже не маленькие, и достаточно опытны в таких делах, - возразила я. – Они сами принимали решения.
- Худшее решение, которое они приняли – работать с тобой.
- Ты, должно быть, Кродден, - сказала я, заметив сержантские шевроны, вытатуированные на его лбу. – Слышала, ты отличился на Армагеддоне.
- Сержант Рохо Кродден, действующий взводный командир, - ответил он, фыркая, словно бык. Страшно выглядевший респиратор, закрывающий его нос и рот, был мокрым от соплей и слюны. – Пришло время преподать тебе урок.
Я почувствовала, как две пары рук схватили меня сзади, и резко ударила головой назад. Удар попал в цель, ощущение ломающихся костей лица и зубов вызвало у меня улыбку, как и послышавшийся громкий вскрик боли. Секунду спустя, я ударила каблуком по носку ботинка, который видела краем глаза, пригнувшись, увернулась от удара массивной руки, и повернулась по диагонали, так, что мое плечо врезалось следующему нападавшему в живот. На этот раз я была вознаграждена болезненным всхлипом, и увидела, как савларец с клочковатой бородой выплевывает кровь.
Заметив, как защитные очки блеснули слева от меня, я двинула локтем в горло следующему, сбив с него респиратор, отлетевший со струей наркотического газа. Перешагнув через упавшее тело, ко мне двинулся гигант, высокомерный и самоуверенный, как и большинство этих здоровенных качков. Я выбросила вперед ногу и попала ему ботинком под коленную чашечку, с достаточной силой, чтобы выбить ее и вогнать в мышцы бедра. Кродден пошатнулся и рухнул, взревев от боли, но успел схватить мясницкий топор с колоды для рубки мяса.
- Ладно! – взревел он. – План меняется! Смертный приговор!
Я бросилась в сторону, но у этого Кроддена были длинные руки. Топор мелькнул с безумной скоростью, и тупой стороной зацепил меня в висок. В глазах потемнело.
Я очнулась секунду спустя, окруженная шестью савларцами. Крепко держа, они потащили меня к машине в глубине камбуза.
Она называлась автоматом для переработки мяса, а камбузные работники называли ее просто мясорубкой. С одного конца засовываешь в нее тушу, и с другого она выходит уже разделанной, кусками или фаршем. Эта машина могла перерабатывать мясо непрерывно целыми днями. Я слышала истории, что Енох использовал ее для устрашения дураков, не желавших платить долги.
- Она очухалась, Рохо, - сказал один из химо-псов. – Следи за коленями.