Дрейк отрицательно помотал головой.
– Вообще-то это никого не касается, но я клянусь, – он многозначительно посмотрел на брата, – что до меня у нее мужчин не было, – промолвил он.
– Но я не пытаюсь…
Дрейк пожал плечами:
– Возможно, это был ее сосед. Старый развратник постоянно пристает к ней.
– Нет, Дрейк, – решительно возразил Хит.
– Тогда кто?
Хит опустил глаза на письменный стол.
– Девон с Домиником проследили за этим типом и даже заглянули в таверну на Ковент-Гарден, куда он зашел. Он поклялся, что был обручен с Элоизой до того, как она приехала в Лондон. Похоже, он хочет от нее денег.
Дрейк почувствовал, что краснеет.
– Где этот человек?
– Он исчез, когда в таверне началась заварушка, – ответил Хит. – Кажется, его нельзя отнести к приятным людям.
– Понятно, – кивнул Дрейк.
– Тебе нужна моя помощь?
Дрейк помотал головой, с трудом выговорив:
– Я сам в состоянии справиться с ситуацией.
– Она тебя очень волнует?
Дрейк пожал плечами, его лицо окаменело.
– Что ж, по крайней мере я рад, что мои новости тебя не слишком огорчили, – произнес Хит.
– А ты думал, они меня огорчат? – цинично улыбнулся Дрейк.
Глава 22
Кучер вез Дрейка в карете по лондонским улицам. Огорчен новостями? Огорчен тем, что его «верная подруга» и любовница прошлой ночью развлекала другого мужчину? Человека, с которым она была помолвлена и за которого собиралась замуж?
Нет, он не огорчен. Опустошен и разъярен – да. До такой степени переполнен черными подозрениями, что не в состоянии спокойно обдумать ситуацию? Да. Не мог Дрейк поверить, что Элоиза обманывала его. Он доверял собственной интуиции. И он доверял ей. Он знал: должно быть логичное объяснение тому, что к ней прошлой ночью приходил мужчина. Который к тому же утверждал, что был когда-то помолвлен с Элоизой.
Господи, он и представить себе не может, что на самом деле за всем этим кроется!
Разумеется, она должна была рассказать ему о визите этого человека. Будучи женщиной правдивой, Элоиза должна была довериться своему покровителю. Если только она не собиралась держать этот визит в секрете.
Возможно, она была чересчур смущена или… Или не сочла нужным и важным говорить о тайном госте. К тому же разве не говорила ему Эмма, что Элоизу изгнали из семьи? Возможно, Девон не совсем правильно истолковал слова незнакомца… правда, это означало бы, что и Доминик все понял неправильно. Но возможно ли, что они оба ошиблись?
Впрочем, мрачно подумал Дрейк, откинув голову на подушку, в Элоизе Гудвин есть нечто невидимое с первого взгляда. Нет, он бы догадался. Не могла продажная женщина так привлекать его. И ему бы в голову не пришло принять ее за двуличную женщину, а уж после прошлой ночи…
Прошлая ночь. По телу Дрейка пробежала дрожь.
Еще никогда в жизни не получал он такого удовольствия от любви, как в этот раз. Дрейк потер глаза – при воспоминании о прошлой ночи его сердце неистово заколотилось в груди.
Повернув за угол, карета остановилась. Дрейк не двинулся с места. Он увидел, как сэр Томас ведет свою мать и Талию к маленькому экипажу, стоящему против парадной двери. Троица весело смеялась над чем-то. Дрейк заметил и Элоизу, которая вышла проводить Талию, а затем исчезла в темноте дома.
Ему показалось, что она его тоже увидела. Точнее, Боскасл был в этом уверен. Элоиза посмотрела прямо на его карету и лишь после этого ушла в дом. Дрейк напряженно выпрямился, его подозрения вспыхнули с новой силой. Элоиза даже не улыбнулась ему. Не помахала ему рукой, не посмотрела ему в глаза, словно говоря: «Я тебя заметила, подожди, пока они уедут, а потом входи».
Боскасл распахнул дверцу кареты, не дожидаясь, пока лакей исполнит свои обязанности. Талия, оглянувшись через плечо, только что увидела его. Не обращая на нее внимания, Дрейк зашагал к дому.
В конце концов, что ему известно об Элойзе? Кроме того, конечно, что он так сильно хочет обладать ею, что это желание затмевает его разум. Даже о Талии Торнтон ему известно больше, чем об Элойзе. И Эмма узнала о ней больше из короткого собеседования, чем знает он.
В нем закипела безумная ревность при мысли о том, что в жизни Элоизы может быть другой мужчина. Она же добросердечная, привлекательная женщина. Почему он решил, что она никогда и никого не любила, кроме него? Держала ли она от него в секрете свое прошлое? Или он попросту не удосужился поинтересоваться этим?
И, забыв о здравом смысле, Дрейк решил не думать обо всем этом, если только братья не станут вмешиваться в его жизнь. Едва карета леди Хитон исчезла за углом людной улицы, Дрейк громко постучал в дверь. Все хорошо. Они останутся наедине с Элоизой, и он не уйдет из этого дома до тех пор, пока не получит ответы на все свои вопросы.
Дверь распахнулась – ее отворила миссис Барнс, экономка.
– Она в гостиной, – торжественно провозгласила она, а затем, понизив голос до театрального шепота, добавила: – Надеюсь, вы привезли ей подарок. А то что-то мы слегка не в духе с утра. Впрочем, думаю, это все от переживаний прошлой ночи. И, разумеется, из-за той, другой женщины.
Дрейк поморщился. Если у Элоизы плохое настроение, она еще ни с кем не встречалась. И о чем это толкует экономка? Неужели его жизнь стала предметом досужего обсуждения не только его родных братьев, но и прислуги?
Когда Дрейк вошел в гостиную, Элоиза стояла у окна спиной к нему. Несколько мгновений Дрейк молча изучал ее, прежде чем приблизиться к ней. Да он попросту самец, настоящий самец, ведь при виде этой женщины и воспоминании об их близости его опять охватило горячее желание.
Она принадлежит только ему. И никто не прикасался к ней прошлой ночью, что бы там о ней ни говорили. Он ее первый мужчина. Он лишил ее невинности. Его братья ошибаются.
Элоиза повернулась к Дрейку, он увидел, что ее губы крепко сжаты, а в руке она держит какой-то листок – кажется, газетную страничку. Дрейк удивленно посмотрел на нее. Она не выглядит виноватой. Нет, похоже, Элоиза… в ярости. Но с чего бы это? Это ведь он должен гневаться, а не она.
Обняв Элоизу, Дрейк быстро поцеловал ее, прежде чем она что-то успела ему сказать. Его рука скользнула вниз по ее спине. Элоиза одновременно и сопротивлялась, и отвечала ему, и неожиданно Дрейку стало все равно. Потому что больше всего ему хотелось держать ее в своих объятиях.
На мгновение он забыл о своей ревности, своих подозрениях. Его рука властно погладила ее руку, приласкала ее грудь, он начал целовать ее.
Но, внезапно прервав поцелуй, он отстранился от Элоизы. Она слегка задыхалась и была сильно смущена. Впрочем, и он тоже.
Дрейк внимательно посмотрел на Элоизу. Он пришел сюда, чтобы узнать правду, какой бы горькой для него она ни оказалась.
– Прошлой ночью мы заключили соглашение, Элоиза, – сказал Боскасл спокойно, не сводя с нее глаз, ожидая увидеть хоть какие-то признаки тревоги. – Мы…
Элоиза не дала ему договорить – она ткнула Дрейка в грудь рукой, в которой держала смятую газетную полосу.
– Интересно, сколько таких же соглашений ты заключил в одно и то же время? – язвительно осведомилась она.
Дрейк удивленно опустил глаза. Честно говоря, он надеялся, что Элоиза больше не будет донимать его с этой дурацкой карикатурой на Хита, изображенного с чрезмерно большим мужским естеством, напоминающим дуло пушки.
– Не приставай больше ко мне с этой ерундой! – сердито промолвил Боскасл. – И не уводи разговор в другую сторону!
Элоиза еще яростнее тряхнула газетой.
– Ты сам начал говорить о нашем соглашении, но, судя по этой заметке, ты сам же и нарушил…
Дрейк не слышал ни единого слова, потому что хотел знать одно, только одно: есть ли у нее еще какой-то любовный интерес?
Дрейк повысил голос, желая привлечь внимание Элоизы:
– Нет, Элоиза, сначала ты сама должна ответить мне на несколько вопросов! И прошу тебя, перестань махать у меня перед носом этой дурацкой газетенкой.