«Когда твой отец прислал тебе карту, — говорит старик, — я ее перехватил». Он осторожно смотрит на Беккера. «Я знал, что он нашел недостающий кусок, и не хотел, чтобы ты его получил».
— «Так ты его взял?» — спрашивает Беккер, задыхаясь.
«Я взял его», — подтверждает его дед.
«Все это время ты знал, что я искал его, а он был у тебя?»
«Ты не должен был его искать», — ревет дедушка, его спина с усилием отрывается от кровати. «Ты обещали мне, что не будете».
«Где твоя палка?» Беккер начинает сканировать комнату, как и я, в поисках приспособления для ходьбы старика. Он была здесь, в Убежище, все время. Пропавший кусок карты был у Беккера прямо под носом, спрятанный в трости его деда. Но теперь ее нет у него под носом. Теперь верной трости старого мистера Х. нигде не видно.
«Не говори ему». Мое требование возникает из ниоткуда, и Беккер потрясенно смотрит в мою сторону.
'Что?' — спрашивает Беккер, его глаза расширяются с каждой секундой.
Мой разум мгновенно пришел в норму, серьезность моей ситуации сильно ударила по мне, я говорю то, что имею в виду. «Я не хочу, чтобы ты знали, где он».
'Элеонора-'
«Нет», — предупреждаю я, чувствуя, как сжимаются челюсти. «Нет, Беккер».
«Мне нужно знать», — говорит он, осознание сменило его шок — осознание того, что я буду бороться с ним по этому поводу. Я буду сражаться с ним изо всех сил. Я многое приняла, но не это. Ни за что. Есть причина, по которой его дедушка сохранил недостающий кусок карты от Беккера, и я с ним. Все острые ощущения, все волнения исчезли. Я не буду стоять в стороне и смотреть, как он идет по стопам своего отца.
«Нет», — повторяю я.
'Это не значит, что я хочу найти скульптуру». Он лжет. Я знаю, что он лжет.
«Медуза, дай мне сил!» — кричит старый мистер Х.
«Ты ожидаешь, что я поверю, что страсть и побуждение у тебя уйдут именно так? Эта потребность мести глубоко, глубоко внутри тебя, мальчик, никогда не исчезнет, как бы ты ни старался и сколько бы времени ты ни посвящал нашему делу. Женщина не утолила жажды приключений. Это не прогнало острые ощущения опасности, так что не смей убеждать меня в обратном.»
Я ухожу в свой собственный мир, гадая, исчезнет ли когда-нибудь глубоко укоренившееся желание Беккера бороться. Авантюрист и смельчак неотделимы от охотников. Это часть их ДНК. Может быть, это будет постоянная борьба и беспокойство. Может быть, эти желания со временем угаснут. Кто знает? Нет ничего определенного.
«Я люблю ее», — говорит Беккер, глядя на меня остекленевшими и растерянными глазами. «Я люблю ее больше, чем скульптуру, дедушка. Я больше одержим ею, чем поиском этого куска мрамора.» Его челюсть обезумела, безумно тикает. «Мне просто нужно знать для моего рассудка. Чтобы успокоится.
Старый мистер Хант недоверчиво фыркает. Я не могу не чувствовать себя оскорбленным, но разумная сторона меня указывает, что у него есть все основания не верить Беккеру. И это заставляет меня задуматься… сделал старик это признанием местонахождения пропавшего куска как тест? Чтобы узнать, выберет ли Беккер меня или скульптуру? Мысль жалит. Я совершенно не подозревала, что нашла недостающий кусок. Мистер Х. мог запросто выдать свой забавный поворот за что-то еще. Или не мог? Беккер сразу понял, что что-то не так. Похоже, мой святой владеет чутьем чуть больше, чем я. Но опять же, он мужчина Хант. Они исключительны во многом, включая расследование. "Таким образом, ты не будете искать его больше? — прямо спрашивает мистер Х. Его выражение лица заставляет Беккера солгать.
«Нет». Беккер категорически качает головой.
Старый Мистер Х смотрит на меня, и я качаю головой мягко, тихо умоляя не говорить Беккеру, где его трость, или то, что он знает, где отсутствующая часть карты.
«Есть некоторые цифры, — тихо начинает он.
«Нет, — кричу я.
Но старик игнорирует меня, миллион извинений в его глазах. «Код», — продолжает он, и я закрываю глаза, пытаясь спрятаться от удивления, которое, как я знаю, будет на лице Беккера.
— «Зачем ты его оставил, дедушка? Почему ты его не уничтожил?»
Старик кошелек, хотя и не отвечает.
«Итак,» Беккер продолжает. — «Потому что ты тоже не мог отпустить это, не так ли? Ты сохранили этот предмет как частный трофей.»