— Тогда перестань ревновать. Я здесь. Мне нужен только ты.
— И я за это благодарен, но... Марси — это проблема.
— Ревность не решит эту якобы проблему.
— Может, и не решит. Но ревность — это сигнал. Она говорит мне: защищай свое, не позволяй никому встать между нами.
— Единственный человек, кто вообще может встать между нами — это ты сам.
Он нахмурился.
— Мое сердце не принадлежит Марси. — Я разжала руки, протянула их к нему и мягко сжала его ладонь. — Никто не встанет между нами, Лэй. Я думаю, мы — это все. Мы — это... любовь, и... прекрасная страсть, и... навсегда. В моей голове... то, что между нами, сильнее Марси, сильнее твоего гарема, сильнее даже воспоминаний о Шанель, если вдруг они всплывут и попытаются нас разъединить.
Лэй сжал губы.
— Или я... ошибаюсь? Мы не такие крепкие? То, что между нами, слабо? Наша любовь хрупка, как... тонкое стекло?
Он молча смотрел на меня, но что-то в нем все же изменилось, едва заметно. Его рука, напряженная под моей ладонью, немного расслабилась.
Казалось, даже пульсирующая вена на его виске замедлилась. И я поняла: пусть всего на миг, но он пытался отпустить злость.
Когда он заговорил, в его голосе больше не было острых углов:
— Мой отец оказался прав насчет тебя.
Эти слова застали меня врасплох.
— В чем именно он был прав?
— Ты только что завернула мне мозги в другую сторону.
— Я просто говорю тебе правду.
— Нет. — Он нахмурился. — Думаю, я уже не просто под каблуком из-за тебя. Я по уши вляпался.
— Лэй, во-первых, ты не под каблуком. Перестань так говорить.
— Почему ты все время это отрицаешь?
— Потому что это неправда. — Я не смогла сдержаться и хихикнула. Просто вырвалось само. — Перестань. Я серьезно.
Он приподнял брови:
— И почему ты сейчас смеешься?
Я снова попыталась остановиться, но смех только усилился:
— Потому что это смешно, когда ты говоришь, что под каблуком из-за моей киски.
— Не смешно. Я вообще-то серьезно.
— Вот именно поэтому это еще смешнее.
— Почему ты меня не предупредила?
— Предупредила о чем, Лэй?
— О своей киске.
Я покраснела и оглянулась на шефа и персонал. К счастью, они были у другого стола, болтали и возились с каким-то инвентарем. Я понизила голос:
— Мы вообще-то серьезно говорили про Марси, а не про мою киску.
— А то, что я под ее влиянием, напрямую связано с этой темой.
— Нет, не связано.
— Связано. — Он наклонился ближе, едва коснулся губами моего уха и прошептал:
— А что ты думала будет после того, как сегодня поскакала на моем члене?
Тепло резко вспыхнуло внизу живота.
— Ты была такая мокрая, сжимала мой хрен, делала вот ту самую магическую штуку, которую ты умеешь...
Я усмехнулась:
— Я ничего волшебного не делала. Перестань, ну ты смешной.
— Это была магия. И после всего этого ты правда думаешь, что я позволю какому-то там Марси называть тебя МоМо и говорить, что он тебя любит?
— Он мне как семья. Так что прими это.
— О, вот так просто?
— Да. Вот так просто. — Я отстранилась от Лэя. — Потому что, Лэй, давай не забывать, что я полностью приняла твоих теток, твоего сумасшедшего Чена, твоих людей, твою вычурную жизнь, Восток, твоего отца, который... убил моего отца. Я пережила весь этот гарем, где бабы себе бошки повыбривали и, скорее всего, полезли бы на меня с ножом, если бы я не была с тобой.
Он вздохнул и нахмурился.
— Меня похитили ты, Сонг и твои тетки, и я ни на одного из вас не заявила в полицию.
На его лице появилась довольная усмешка.
— Сегодня твой отец несколько раз проверял меня на прочность с голым лезвием в руках, а потом еще и похитил, чтобы вытащить с Востока. Думаю, я установила рекорд по количеству похищений за один месяц.
Лэй тяжело выдохнул.
— Мне пришлось экстренно вжиться в роль этой самой Хозяйки Горы, и, похоже, это будет полный пиздец, потому что что вообще это за роль такая? Но мне плевать. Я люблю тебя. Я хочу быть с тобой... навсегда. Так что... разбираюсь как могу.
Лэй разомкнул губы.
— И я еще даже не упомянула, что завтра мне предстоит целый день лить чай каким-то ебанутым способом…
— Практичная грация.
— Да. Практичная, блядь, грация. И делать это я буду перед камерами, надеясь, что не залью все к хуям. А еще мне нужно выступить с речью. — Я пожала плечами. — Я не хочу ни речи, ни церемоний с чаем, но я знаю, что это важно для тебя, для твоего отца и для Востока. А еще потому, что я... абсолютно... безоговорочно... влюбилась в тебя по уши... это важно и для меня.