Выбрать главу

Но Дак перебил:

— Но ты не можешь и врать ей. Она теперь Дружит с «Четырьмя Тузами». Комитет рано или поздно расскажет ей все, и я не собираюсь быть тем, кто держал рот на замке и потом попал под раздачу.

Я нахмурился.

Дак продолжил:

— Моник заслуживает правду. Она куда сильнее, чем ты думаешь. И она имеет право понимать, в какой мир входит.

Чен покачал головой:

— С новостями она справится. У нас и так достаточно всего происходит. Нет смысла…

— Как она может быть рядом с тобой, если ты держишь ее в неведении? — перебил Дак и хмуро уставился на меня.

Эти слова что-то во мне задели.

— Мне нужно подумать, — я посмотрел на Дака. — Пока что, не говори ей об этом. К вечеру я решу, как хочу поступить.

Дак выглядел совершенно недовольным.

Я сузил глаза:

— Ты уже отдал ей наш священный текст. Не испытывай мое терпение, братец.

— Да, Хозяин Горы.

— И я хочу, чтобы ты вернул те долбаные трусы.

Дак уставился в пол:

— Да, Хозяин Горы.

Я перевел взгляд на Чена:

— Что-нибудь еще случилось, пока я спал?

— Опять… ты просто спал? — пробурчал Дак себе под нос.

Чен его проигнорировал:

— Ну… возникли небольшие сложности с твоим так называемым Планом по Расформированию Гарема.

Голова тут же заныла от раздражения.

— И что теперь?

Глава 3

Под каблуком

Лэй

Чену позвонили, и он не успел рассказать мне, что там с гаремом.

Я сосредоточился на пятерых мужчинах, стоящих передо мной.

Ху стоял впереди с ухмылкой, обещавшей боль.

Бойцы, которых он выбрал для спарринга со мной, были не просто воинами. Это была элита, лучшие из лучших на Востоке, у каждого за спиной не меньше сотни убитых.

А значит, движения — выверенные, удары — смертельные, отполированные сотнями сражений.

Справа, на краю ринга, стоял Дак, наблюдая за мной вместе с Болином и Фэнгэ.

— Как самочувствие с утра?

— Отличное.

Дак наклонил голову:

— Прям супер охуительно отличное? Или просто... обычное отличное?

— Почему ты просто не вернул ей трусы?

Дак нахмурился:

— Потому что ты как псих сорвался за телом Шанель, а еще Моник сама сказала не отдавать.

— Ты знал, почему она так сказала.

— Знал.

— И ты просто хотел их себе оставить.

Дак скрестил руки на груди:

— Хотел.

Я развернул корпус в его сторону.

Ху прочистил горло:

— Ты дерешься не с Даком. С нами... Хозяин Горы.

— Ладно, ладно. — Чен закончил разговор и сунул телефон в карман.

— Дак, почему ты еще здесь? Иди к Моник, чтобы у нас сегодня больше не было проблем.

— Уже иду, — вздохнул Дак. — Ну давай, Лэй. Ты, блядь, серьезно? Мы же все хотим знать.

— Поправка. Я знать не хочу, — Чен сунул руки в карманы. — Лэй и так делится с Востоком всей своей жизнью. Я считаю, что у него должно остаться хоть что-то личное.

— Но не это, — покачал головой Дак. — Если он действительно наконец-то потерял девственность, это меняет расклад. Тогда надо обсуждать, стала ли она Хозяйкой Горы и прочее.

Я прищурился:

— Какое еще прочее?

Дак пожал плечами:

— Ну, например, стал ли ты подкаблучником? Нам пришлось бы за этим следить и как-то контролировать.

— Мы не будем обсуждать это сейчас, — сказал Чен, подходя ближе к рингу. — Пошли. Мы выбиваемся из графика.

И все же, как бы мне ни хотелось… я спросил Дака:

— А каково это — быть подкаблучником?

Глаза Дака заблестели от веселой пакости.

Я кашлянул:

— Гипотетически.

На лице Дака расползлась довольная ухмылка.

— Ну, по моему личному опыту, это как будто тебе снова и снова врезают под дых ее киской, но это охуенно приятно. До такой степени, что ты думаешь только о ней и вообще не можешь держаться подальше. Летишь как мотылек на пламя. Полная зависимость.

Я повернулся к Ху:

— Это похоже на правду?

Он фыркнул:

— Больше похоже на то, что ты просто еблан. Но да… в целом, примерно так и есть.

— Нет-нет, — запротестовал Дак. — Еблан — это когда ты знаешь, что баба тебе не подходит, но все равно к ней прешь. А подкаблучник — это когда вообще похуй, хорошая она или нет. Она просто становится всем, чего ты когда-либо хотел. И точка.

Чен перевел взгляд с одного на другого, лицо осталось абсолютно непроницаемым:

— Это пустая болтовня. Пора переходить к бою.

Но я не мог сдвинуться с места, вспоминая, каким был тот день с Моник.