Я прошептала:
— Н-но как?.. Это же невозможно…
— Посмотри им в глаза, — раздался за спиной голос Лео.
Я смахнула слезы, прищурилась, заставляя себя сосредоточиться на бледных лицах с фотографии.
И тогда я увидела это.
Любовь.
Так много любви.
Именно это я увидела, когда всмотрелась в их глаза.
Они действительно заботились друг о друге.
Обе улыбались в камеру. И в этих улыбках, в том, как они сидели рядом, было столько тепла, столько близости… связь, о которой я даже не подозревала.
Я отступила, от альбома, от кровати.
Слезы снова потекли по щекам.
И что мне теперь с этим делать?..
Какие бы ответы ни ждали впереди, жизнь уже никогда не будет прежней.
Я совершенно не была готова к этой фотографии.
Честно говоря, казалось, что некая сила прошла сквозь комнату, снесла все на своем пути и вышибла воздух из моих легких.
Мои руки сами собой прижались к животу, сжали ткань футболки — будто я пыталась удержать себя в целости, не дать боли прорваться наружу.
Мама, как же мне тебя не хватает…
Я не справилась. Тело само согнулось, мир сузился до одной точки — острой, невыносимой боли.
Мама… ты была на Востоке? Как, черт возьми, это вообще произошло? Когда? И почему ты мне ничего не сказала?..
Против всякой логики я снова подошла к кровати и села рядом с альбомом:
— К-кто сделал эту… фотографию?
— Я, — спокойно ответил Лео.
— Мама была в этом саду.
— Была.
Я посмотрела на него:
— Сколько раз она сюда приезжала?
— Один.
— Зачем?
— Ей было очень тяжело из-за того, что она потеряла сознание на выпускном у одной из твоих сестер.
— У Джо.
— Цзин привезла ее сюда, чтобы развеять, — сказал Лео.
— Это не укладывается в голове, — покачала я головой. — Мы всегда были рядом с ней. Кто-то из нас — всегда.
— Посмотри альбом.
Я повысила голос:
— Как твоя жена вообще знала мою мать?!
— Посмотри альбом.
Выдохнув, уже не споря, я снова склонилась над альбомом.
Нет. Он что-то мутит. Газлайтит меня. Это все… не может быть правдой.
Страница за страницей я начала перелистывать, руки дрожали, пока пальцы касались гладких листов.
И на каждом, воспоминание, о котором я даже не знала. Мама и Цзин в парке, кормят голубей. Среди толпы на фестивале, едят сладкую вату. На пляже в широких шляпах, обе — с огромными, искренними улыбками.
Каждая фотография раскрывала что-то новое в их отношениях.
— Да что за нахрен?! — я ускорилась, листая дальше. — Когда она вообще успевала все это делать?!
— Последние четыре месяца ее жизни… твоя мама отказалась от химиотерапии, — тихо сказал Лео.
Я резко подняла на него глаза:
— Нет. Это неправда. Джо постоянно возила ее в гребаную больницу. У мамы начались проблемы с почками, ей делали диализ. И Джо всегда отвозила ее туда…
— Но… Джо когда-нибудь заходила с ней на процедуры?
Я моргнула:
— Я… не знаю. Я тогда устроилась на вторую работу. Я… я думала, что заходила.
Он нахмурился:
— Вторую работу, в стрип-клубе.
— Да. Давай без этого, ладно? Почему мама должна была отказаться от лечения?
— Она приняла тяжелое решение, прекратить все процедуры.
— Нет, блядь. Она бы так не поступила. — Я вытерла слезы. — Это же… это все равно что… как… самоубийство. Она знала, что должна бороться. Ради нас… ради девчонок…
Лео отвернулся к окну:
— Моя жена пыталась ее переубедить. Цзин предлагала оплатить лечение, но твоя мама сказала, что и так уже взяла у нас слишком много.
— Откуда ты вообще знаешь мою мать? — голос у меня дрогнул.
Он бросил взгляд через плечо:
— Я не был с ней близко знаком, Моник.
— А Цзин? Откуда она ее знала? И только не говори мне снова листать этот ебаный альбом. — Я вздрогнула. — Он… он просто разбивает мне сердце.
Впервые за все время Лео выглядел по-настоящему неуютно. Вздохнув, он полностью повернулся ко мне:
— Будучи Хозяйкой Горы, моя жена посвятила свою жизнь помощи другим. Детские дома, благотворительные фонды, два госпиталя, один здесь, на Востоке, другой в Глори, городе, где мы когда-то жили.
Я приоткрыла рот:
— Мама действительно записалась в какую-то программу помощи, для онкобольных с низким доходом, чтобы частично покрывали счета за лечение…
Лео кивнул:
— Вот так моя жена и познакомилась с твоей мамой. Цзин часто приезжала в больницу, чтобы навещать тяжело больных. Она заходила в палаты, в которые даже врачи заходили с трудом… Там, где умирали дети. Где женщины, как твоя мать, доживали последние дни.