Мой голос стал почти шепотом:
— И они… подружились во время одного из таких визитов?
— Да. Я не знаю как и почему, но каждую неделю, в определенные дни, Цзин обязательно просила вертолет, чтобы навестить твою мать в госпитале. Она говорила, что это — самая важная часть ее недели. Может, мама что-то сказала ей в тот первый раз… Я не знаю. Но Цзин говорила, что твоя мама была смешной. И рассказывала лучшие шутки, даже несмотря на то, что… умирала.
Я вернула страницы на самое начало, к той самой первой фотографии.
— Моник, ты должна понять… — тихо проговорил Лео. — Она призналась Цзин, что невыносимо переносит тошноту, усталость, постоянные инфекции… для нее все это стало слишком.
Но… она не сказала об этом мне.
— Она также думала, что… если ее не станет, твой отец наконец возьмет на себя ответственность. Она переживала за тебя…
— Я справлялась! — выдохнула я, резко.
— Она считала, что тебе нужно вернуться в колледж…
— Я, блядь, справлялась! — Я закрыла лицо руками и разрыдалась. — Какого черта?!
Мам… Ты должна была думать о себе! А не с ума сходить из-за меня! Ты могла быть здесь! Могла жить!
Я убрала руки, смахнула слезы тыльной стороной ладоней.
Лео молчал. Он просто стоял рядом и смотрел, не вмешиваясь, не давя. В его глазах было сочувствие. Но не жалость.
И за это… я была ему благодарна.
— М-мамочка… — всхлипнула я и провела пальцами по ее улыбающемуся лицу на фото. — Почему ты не сказала мне? Почему решила, что должна пройти все это одна?
— Она была не одна, Моник. С ней была Цзин, — тихо сказал Лео.
Я всхлипнула снова.
И за это… тоже была благодарна.
— Она не хотела, чтобы ты волновалась.
Раздраженно я зажмурилась.
Спустя минуту почувствовала, как тяжелая рука Лео легла мне на плечо.
— Я понимаю, что это тяжело слышать. Но твоя мама думала, что поступает правильно. Ради тебя.
Я открыла глаза.
Сердце сжалось еще сильнее, когда я снова дотронулась до фотографии, обвела пальцем очертания маминых черт.
Почему ты мне не сказала?..
На заднем плане снимка — тот самый сад, вся его красота запечатлена в каждом лепестке.
Я точно знала, что как только выйду отсюда, то пойду прямо туда. Просто сяду в том месте… С надеждой, что смогу хоть на секунду… почувствовать тебя рядом, мам…
Утонув в этом горе, я уже не различала, где боль, а где путаница, только вопросы, нескончаемые, навязчивые.
Я прочистила горло:
— То есть… мама отказалась от лечения, и потом что? К-как я вообще оказалась втянута в эту вашу схему с Хозяйкой Горы?
— Это потребует объяснений, — спокойно сказал Лео.
Я пожала плечами:
— Я отсюда не уйду, пока не узнаю все.
Глава 9
Планы гения
Моник
— Хорошо, Моник. — Лео провел рукой по волосам, на лице отразилась такая тоска, что у меня сжалось сердце. — Цзин решила вывозить твою маму на прогулки в период ее лечения. Вертолет все время был наготове, он отвозил их туда-сюда. Они гуляли по паркам, ездили на пляж, в музеи, на концерты… даже в парк аттракционов заглянули.
Я не удержалась и улыбнулась:
— Это… хорошо.
— Моя жена очень любила твою маму. Она хотела, чтобы последние дни ее жизни были наполнены счастьем и приключениями, а не больничными стенами и страданием.
Я снова взглянула на альбом и принялась перелистывать страницы. Пальцы едва касались фотографий.
К своему изумлению, я наткнулась на фотографию, где мама несется на американских горках, раскинув руки в воздухе, и на ее изможденном лице, чистейший восторг, полный жизни крик радости.
Я одновременно смеялась и плакала, даже не подозревая, что такое вообще возможно.
Мама…
На следующем снимке она была на пляже. Вместе с Цзин они лепили какой-то жалкий замок из песка. И все равно, по их лицам было видно, они смеются от души. Этот смех будто слышался даже через фотографию.
— Вот это да… — дрожащая нижняя губа предательски выдала эмоции.
Лео болезненно поморщился, глядя на снимок, и кивнул в сторону края фотографии:
— А это кто, Моник?
Я наклонилась вперед.
Там, в нескольких шагах от наших матерей, стоял Лэй. Он уткнулся в телефон, одетый в дизайнерский синий костюм, до нелепого неуместный на пляже.