— Н-нет…
— Все эти дни я за тобой наблюдал. Каждый гребаный день я приезжал в Глори один и просто следил. Сначала, как ты идешь с фабрики курятины. Потом, как забираешь сестер из школы. Потом, как отвозишь их обратно, даже не поев. И сразу мчишься переодеваться, чтобы ночью вкалывать в этом ублюдском клубе, где к тебе липнут мужики. А ты стоишь, зубы сжаты, но не сгибаешься. Собираешь чаевые на больных ногах.
Потом, бегом домой. Спишь три часа, максимум четыре. Подрываешься. Готовишь сестрам завтрак. Проверяешь домашку. Собираешь их, везешь в школу. И обратно, снова на фабрику.
Я не знала, что, блядь, сказать.
Я просто смотрела на него в полном шоке.
Ни разу, ни одного раза, я не заметила, что Лео за мной следит. Но я и не могла. Я была слишком уставшей. Слишком, мать его, занятой, сражалась с бесконечными счетами.
Он скрестил руки на груди.
— Я попросил своих сестер найти Хозяйку Горы.
— Тетя Сьюзи и тетя Мин?
— Да. Они обошли весь Восток. Искали, искали… но так и не нашли никого, кто бы им подошел, — лицо Лео немного смягчилось. — Тогда я сказал им поехать в Глори. Посмотреть на тебя.
У меня глаза полезли на лоб.
— Они сказали, что ты им понравилась. Но не были уверены, клюнет ли Лэй. А я знал, клюнет, — Лео утвердительно кивнул. — Лэй — сын своего отца. И пусть он тогда был одержим Шанель, если бы рядом с ним появилась женщина с добротой, что была у его матери… С ее силой, любовью, теплом и тем, что могло бы его по-настоящему исцелить… он бы сразу захотел ее. Даже если сам не понял бы, почему.
Тетушки тоже были в доле…
— Если бы ты приехала на Восток, твой отец тут же попытался бы сунуться следом, — Лео ткнул пальцем в воздух. — А этот ублюдок не имеет права даже ступать сюда.
Я отвернулась.
— Что за мужик трахает других, пока у жены рак? Что за ублюдок бросает старшую дочь, чтобы она пожертвовала своей жизнью, тянула на себе остальных детей?! Чтобы она выматывалась, уставала, жила впроголодь и даже горевать толком не могла?! — голос Лео сорвался на крик. — Это не мужик! Вообще не мужик!!
Меня затрясло.
Он замолчал. Несколько секунд в комнате висела тишина. Потом он заговорил тише, почти спокойно:
— Все, кого я убил в этом году, заслужили смерть.
Эти слова, жесткие, беспощадные, ударили в меня с такой ясностью, что разом смели остатки моих сомнений.
Я снова посмотрела на него, поймала его суровый, прямой взгляд.
— Ты ведь все просчитал. Знал, что если Сноу тронет моих сестер, я мигом рвану в Чайна-таун искать отца. Без колебаний. Я бы стояла у его дома раньше, чем он бы успел подняться по лестнице.
— Всегда на себя все берет. Всегда держит все под контролем. Именно так Цзин тебя описывала, — сказал Лео и грустно улыбнулся. — И ты не подвела, Моник.
— Обед…
— Был запланирован заранее. Столик на двоих мы забронировали за три месяца до того дня.
Значит, ресторан с самого начала ждал нас.
Я тихо выдохнула:
— Деревянный крестик?
— Сонг еще до всей этой мясорубки сказал Чену выдать мне маячок. Это было частью плана. Мы понимали: если хотим, чтобы Лэй начал двигаться, у него должен быть способ меня отследить.
— И тебе нужен был способ, чтобы он встретился со мной.
— И он тоже не подвел.
Я с трудом сглотнула и снова села на край кровати.
— Но как ты понял… что мы влюбимся?
— Цзин была уверена, что ты идеально подходишь Лэю. Она знала нашего сына лучше, чем я… — голос Лео дрогнул. — Я просто верил. В Бога и в свою жену. Больше ни во что.
Одна слеза скатилась по его щеке. Он быстро стер ее рукой.
— Но вот чего я не учел… так это Дака.
В голове загудело от всего, что он только что выложил.
— Я не смог бы убить собственного племянника. Поэтому снова пришлось положиться на Бога… и на то, что мы с Сонгом правильно воспитали своих сыновей, — Лео потер подбородок. — Думаю, если Дак увидит, что Лэй по-настоящему тебя любит, он отступит. Хотя… я почти уверен, что он уже отступил.
— И…
Лео приподнял брови:
— И?
Моя нижняя губа задрожала.
— Ты правда веришь, что твой сын… любит меня?
Он тихо, мрачно рассмеялся:
— Моник, в тот момент, когда он надел на тебя наручники, я понял, что он влюблен.
— Ты… ты знал про наручники?
— У меня глаза повсюду, — спокойно сказал Лео.
Я взяла фотоальбом и прижала к груди.
— Можно я его оставлю?
— Теперь он твой и Лэя. Расскажи моим внукам об их бабушках. Пусть это будет история любви, без осуждения, без границ. Пусть станет легендой.