— Ну, Лэй — вылитый отец, — сказал Лео и ткнул в меня пальцем. — А ты, выходит, моя дочь. Умная. Стратегичная.
Я резко вдохнула. Этот день крутил меня, как на карусели, и я уже не знала, останется ли у меня хоть капля мозгов к вечеру.
Лео продолжил:
— Если ты действительно веришь, что сможешь поговорить с моим сыном, тогда тебе нужно выиграть нам немного времени, Моник. Пусть не сегодня… но хотя бы завтра.
Я задумалась.
— А ты сама хочешь провести чайную церемонию?
Я тяжело выдохнула:
— Да, хочу. И не только ради того, чтобы завоевать расположение Востока, но... потому что, если меня примут, Лэю будет проще управлять после битвы.
— Вот именно, — Лео кивнул. — А почему это упростит все?
— Потому что Лэю еще придется наводить мосты с Югом и Западом. Ему совсем не нужно сейчас вступать в новую войну на Востоке из-за меня. И еще… Янь хочет забрать Восток после битвы…
— Что?!
Я моргнула:
— Янь. Она сказала, что собирается забрать Восток.
Сонг распахнул глаза:
— Когда?
— На Горе Утопии.
Голос Лео взлетел, и меня передернуло:
— Моя дочь сказала ЧТО?!
В его глазах вспыхнуло нечто темное, холодное, жестокое — черный, зловещий туман, поглотивший зрачки.
Он закручивался.
Разрастался.
Становился смертельно опасным.
Почти демоническим.
Если бы я не видела эту перемену своими глазами, я бы подумала, что его взгляд всегда был бездонной бездной, готовой проглотить меня целиком.
А теперь… я смотрела прямо в лицо убийцы, человека, который убил моего отца и всех остальных.
Думаю, именно это лицо Шанель увидела перед смертью.
И я отчаянно надеялась больше никогда его не видеть.
Потому что в этот момент я была чертовски близка к тому, чтобы обоссаться от страха.
Тревожный озноб прошел по венам, заставив меня задрожать.
Он наклонил голову вбок:
— Ты меня слышала, Моник?
— Д-да.
— Что именно сказала Янь?
Глава 11
Дипломированная стукачка
Моник
Сердце бешено колотилось в груди, пока я пыталась выдержать темный взгляд Лео.
— Ну... — выдохнула я.
Легкая, ледяная улыбка расползлась по его лицу.
— Моя дочь собирается забрать Восток после моей смерти?
— Это ее слова, когда она приехала на Гору Утопии.
Напротив нас лицо Сонга исказила печаль. Я бы отдала все, чтобы понять, о чем он думает. Потому что его брат... Лео выглядел так, будто вот-вот взорвется.
Блядь. Может, не стоило этого говорить?
Мрак в его глазах не рассеялся.
— И что еще моя дочь заявила во время своего визита на Гору Утопии?
— Она сказала, что заберет «Цветок лотоса»...
— Ей недостойно ступать по этим коридорам, — процедил Лео с ненавистью. — Никогда не впускай ее сюда. Обещай мне это, Моник.
Я сглотнула.
— Ладно. Обещаю.
— Она плела заговор против Лэя, — продолжал Лео, — даже когда Цзин умоляла ее остановиться. Плакала. Она чуть не убила моего сына из-за трона. Своего брата.
Он покачал головой.
— А что такое трон? Просто кресло, которое построил я. И отдам я его тому, кому сам захочу.
— Янь казалось, что ей не дали даже шанса править...
— Так и есть. Ей не дали. Восток пока не готов к женщине у власти. Еще нет, — Лео перевел взгляд на одну из дверей в спальню, будто перед глазами у него возникло какое-то видение. — Но я верю, внуки доживут до этих перемен. Надеюсь увидеть это с небес — как моя внучка сидит на троне. Но пока... я готовил Лэя всю его жизнь к этому. Что ему еще оставалось? Только принять это.
Пиздец, конечно…
Лео снова посмотрел на меня.
— Лэй и моя жена простили Янь. Но у меня не такое сердце. Возможно, я и позволю ей иногда быть рядом. Я отдам ей кое-какие владения, в конце концов, она моя кровь. Это то, что обязан сделать отец. Но… прощения ей не будет. А значит, и всего того, что с ним связано — тоже.
Я распахнула глаза:
— Поняла.
Он говорил сквозь сжатые зубы:
— Что еще она сказала?
Черт. Сейчас я выгляжу как последняя дипломированная стукачка.
Я откашлялась:
— Янь сказала, что… просто будет сидеть на последнем пиру и смотреть, широко улыбаясь.
Уголки рта Лео поползли в какую-то безумную ухмылку.
— Хммм.
— И… вмешиваться в бой она не станет. Но у меня сложилось впечатление, что если Лэй тебя убьет, то она либо бросится на него тут же, либо подождет до следующего дня.