Я усмехнулся сквозь зубы. Он был прав, и я это знал.
Рынок кипел жизнью. Люди толпились в узких проходах между прилавками. Дети сновали между взрослыми, исчезая в толпе.
Когда наш кортеж проехал мимо, множество голов обернулось нам вслед. Разумеется, их зацепила эта внушительная процессия машин, направляющихся к воротам.
Для отца не составило бы труда схватить ребенка в заложники — просто чтобы подчеркнуть свою позицию.
— Черт, — выдохнул Чен. — Пресса тоже здесь.
Сука.
Присутствие такого количества свидетелей усложняло все еще больше. Любое действие в этом месте теперь будет на виду, и не только у тех, кто замешан в сделке, но и у всей округи, которая живет вокруг этой ключевой точки входа.
Рынок следил за нами. Их взгляды давили не меньше, чем драконы, возвышающиеся над воротами.
Ладно, отец. Сделай хоть раз по-человечески.
Сердце грохотало в груди.
Вот и все. Пора.
Как и было договорено, машина отца остановилась прямо у самого порога.
Замедлив ход, мой внедорожник остановился в пяти футах от ворот. Я распахнул дверь и выскочил наружу, но остался рядом с машиной, я понимал, что если подойду слишком близко, отец может передумать выпускать Мони.
Давай, отец. Прошу… только не тронь ее.
Чен, Дак и Ху вышли следом и встали рядом со мной.
Ну же. Отпусти ее.
Мы ждали.
И вдруг, справа, с противоположной стороны, женщина радостно закричала:
— Хозяин Горы! Он здесь!
Блядь.
Сотни голов обернулись в мою сторону.
Чен сразу заорал своим:
— Быстро! Встали вокруг него и машины!
Тем временем половина толпы достала телефоны. Вспышки засверкали, и, наверняка, уже включились камеры, все пытались снять мое внезапное появление.
Через пару минут соцсети начнут гудеть: зачем я здесь, у ворот? Место, где я почти никогда не появлялся публично по делам клана.
Кто-то из толпы бросился ближе, то ли из любопытства, то ли в надежде, что я замечу их.
Черт возьми, отец. Выпусти ее из машины. Сейчас же.
Толпа надвигалась, как волна, в лицах смешались восторг и жажда зрелища.
Уличные торговцы, покупатели, все бросили свои дела и потекли к нашим машинам, смыкаясь плотным кольцом.
Тем временем я не сводил глаз с машины отца.
— Эй! — Ху поднял руки и замахал своим. — Удержите толпу! Быстро!
Наши ребята засуетились, прокладывая путь, оружие в руках, голоса подняты, пытаются сдержать восторженных зевак.
И тут зазвонил мой телефон.
Это ты, отец?
Я сунул руку в карман, вытащил аппарат, прижал к уху:
— Да?
Голос отца раздался в трубке:
— Открой ворота.
— Выпусти ее из машины.
— Как я могу быть уверен, что ты отпустишь меня?
— А с чего мне верить, что ты отпустишь Мони?
В трубке повисла пауза, словно он действительно задумался над новым раскладом.
— Открой ворота, — повторил он.
— Мне нужно подтверждение, что с ней все в порядке. — Мне стоило нечеловеческих усилий не заорать. — Пусть выйдет из машины.
— Я не собираюсь ее забирать. Так мы договаривались.
— Этого недостаточно.
— Она убедила меня, что если я похищу ее сегодня, это навредит делу. Она убедила меня.
Молодец, Мони.
Я кивнул сам себе:
— Я доверяю ей, не тебе. Поэтому, если ты хотя бы позволишь ей выйти из машины, я гарантирую тебе безопасный проход. Ты покидаешь Восток и никто не тронет тебя.
— Хммм.
Толпа становилась все больше и громче. Все новые покупатели стекались со всех сторон, толкались, стараясь пробиться ближе.
Дак подошел вплотную и вытащил меч.
— Блядь.
Руки тянулись ко мне, кто-то махал, кто-то звал, народ напирал, сплетающийся в пульсирующую живую стену.
В трубке тяжелый выдох:
— Ладно, сын.
Голос Чена дрогнул:
— Нужно заканчивать, Лэй. Быстрее.
— Отец? — Я сжал телефон сильнее. — Просто отпусти ее. Пусть выйдет.
— Отпущу. Но дверь останется открытой.
У меня дернулась челюсть.
Он что, собирается втянуть ее обратно, если я двинусь?
Или вообще собирался схватить, несмотря ни на что?
Блядь.
Я с трудом проглотил подступивший к горлу новый страх.
Нет. Доверься Мони. Да, он может быть сумасшедшим, но она наверняка говорит ему разумные вещи.
И вдруг, к моему удивлению, в трубке раздался голос Мони: