Когда Восток увидит ее сегодня по телевизору, ни у кого не останется сомнений. Она — моя Хозяйка Горы.
Мони направилась к «Цветку лотоса».
Затем из машины вышел я, и меня тут же окутал тонкий аромат сада, который принес легкий ветерок: розы, жасмин, цитрусовые и свежая земля.
Завораживающая симфония запахов, от которой у меня закружилась голова, и я просто растворился в этом блаженстве.
Я повернулся к саду, медленно обвел взглядом пейзаж перед собой — ряды цветов, высокие деревья. Где-то вдалеке слышалось тихое журчание фонтана, а еще — щебетание птиц в кронах.
С ветвей, аккуратно подстриженных, свисали фонарики, к вечеру они озарят весь сад мягким светом.
Прошло много времени, «Цветок лотоса».
Меня накрыло странное чувство ностальгии. В памяти, как яркая кинолента, вспыхнули кадры из детства: я помогаю маме в саду под теплым утренним солнцем, а ее мягкий смех заполняет пространство, пока мы вместе ухаживаем за цветами; я гоняюсь за сестрой по дому, и ее звонкий смех разносится по коридорам; я бегу утреннюю пробежку с отцом, его уверенный темп ведет нас по залитым солнцем тропинкам.
Но после маминой смерти возвращаться сюда стало почти невозможно.
В этом поместье все было пропитано ею, ее духом, ее прикосновением, ее присутствием. Даже сейчас каждый цветок будто шептал ее имя, и этот шепот царапал изнутри, вызывая сладкую боль прямо в глубине души.
Мамочка… Я так по тебе скучаю. Я рад, что ты знала маму Мони.
Я избегал это место, но сегодня все по-другому. Мысль о том, что Мони и ее сестры будут жить здесь, наполняла меня новым смыслом.
Когда они будут рядом, я буду часто бывать здесь.
Вздохнув, я повернулся к дому.
Мони уже была на полпути вверх по парадной лестнице. Ее каблуки отстукивали ритм по ступеням.
Я смотрел, как она скользит пальцами по отполированному перилу, и все, чего я хотел в этот момент, это чтобы под ее пальцами оказался мой член.
Ммм.
Ее бедра двигались в соблазнительном танце.
Я даже видел, как изгибалась ее спина с каждым шагом, талия плавно поворачивалась в одну сторону, а потом еще чувственнее в другую.
Она была как живая поэзия.
Вся моя.
Пульс участился.
Желание гнало по венам, а в груди нарастал звериный голод.
По бокам я сжал кулаки, из последних сил сдерживая себя, я хотел коснуться ее, попробовать ее на вкус прямо здесь, на этих ступеньках.
Блядь. Только глянь на эту шикарную задницу.
Внезапно в голову закралась мысль, а нормально ли трахнуть ее в доме, где прошло мое детство?
Если я нагну ее прямо на мамином любимом обеденном столе, будет ли мама там, на небесах, качать головой и прикрывать глаза с отвращением?
А мне уже было плевать, в голове бурлили грязные, пошлые, чертовски возбуждающие фантазии.
Этот самый дом, где я учился завязывать шнурки, проводил бесконечные вечера с игрушечными солдатиками, где выпал мой первый зуб…
Теперь он станет декорацией для чего-то первобытного. Животного. Грязного до дрожи.
Да. Этот костюм с нее скоро слетит.
Из машины вышел Чен и встал рядом со мной.
За ним — Дак и Ху.
Но я даже не глянул в их сторону.
Все мое внимание было на ней. Только на ней.
Да. Я трахну тебя здесь. До того, как мы вернемся во дворец.
Как будто услышав мои мысли, Мони остановилась на лестнице и обернулась.
Она точно видела, как пылает в моих глазах желание. Ее губы чуть приоткрылись, будто хотела что-то сказать, но слова застряли где-то в горле.
Вот так. Именно так.
Улыбнувшись, она продолжила подниматься, а я снова захлебнулся этой жаждой — жаждой ее.
Да. Я точно трахну тебя здесь.
Всю жизнь меня учили, что контроль — это сила. Что, если ты умеешь управлять своими желаниями, ты управляешь и своей жизнью.
Но с Мони… Весь мой самоконтроль разваливался к черту.
Я сдавался.
Он рассыпался в прах.
С ней… у меня не было ни капли контроля. И я понятия не имел, как держать себя в руках.
Когда она поднялась по лестнице, то открыла дверь и скрылась в доме.
Тем временем начали подтягиваться мои люди, они окружили дом, оружие наготове.
Чен заговорил:
— И что ты думаешь по поводу того, что тетя Цзин и мама Мони были подругами? Или того, что дядя Лео теперь якобы заключил с Мони какой-то дружеский пакт и дергает за ниточки, управляя ее поступками?