Его слова повисли между нами, как нечто личное, сокровенное.
— Потому что… — я ухмыльнулась, — ты наконец-то понял, что я умная и всегда права.
— Оу. Вот оно как?
— Именно.
Его пальцы скользнули к моей шее.
— У меня еще один вопрос.
— Валяй.
— Когда мы ехали в машине, и ты спорила с Ченом… ты хотела, чтобы я вмешался?
Я моргнула.
Он снова застал меня врасплох.
Я сглотнула:
— Нет. Я не хотела, чтобы ты вмешивался. Я справилась.
— А если однажды почувствуешь, что не справляешься и тебе нужно, чтобы я вмешался, дашь мне сигнал?
— Какой еще сигнал?
— Положи руку на сердце и посмотри на меня.
В этот момент Лэй сам показал, что имел в виду: убрал ладонь с моей шеи, провел пальцами ниже и остановился прямо на моем бешено бьющемся сердце.
А потом посмотрел на меня с такой силой… что я растаяла.
— Это будет наш сигнал.
— А ты тоже будешь делать так, Лэй?
— Буду.
— Тогда… я приду на помощь. Я, может, и не умею драться, но…
— Ты всегда найдешь способ спасти меня. Ты сильная. И умная.
Я залилась румянцем.
Он все еще держал ладонь у меня на груди:
— То, что ты сказала в машине… эти слова… они многое изменили.
— Какие слова?
— Ты пообещала стать моей Хозяйкой Горы, представлять Восток и делать все, что в твоих силах.
— Да. Пообещала.
— Это ставит тебя в особое положение по отношению ко мне.
Я прищурилась:
— Интересно… продолжай.
Лэй убрал руку от меня и указал на резные перила с драконом:
— Когда отец водил тебя по дворцу, он рассказывал тебе легенду о Трех желаниях дракона?
Я покачала головой, заинтригованная:
— Нет. Не рассказывал. А что за история?
Лэй улыбнулся:
— Именно на ней основан этот дракон. Это сказка, которую мама часто рассказывала мне в детстве.
— И как она связана с тем, чтобы отпустить твоих теток?
— Самым прямым образом.
Я внимательно на него посмотрела:
— Тогда расскажи мне эту историю.
Глава 20
Три желания дракона.
Моник
Лэй посмотрел на дракона:
— Давным-давно одна девочка заблудилась в пещере и наткнулась на опасного, но спящего дракона, что развалился прямо на своих сокровищах. Сначала ей стало страшно, но потом она заметила, с какой спокойной невозмутимостью он спит, и страх сменился любопытством.
Я слушала, затаив дыхание, представляя себе эту картину.
Пещера была огромной и темной, стены блестели от влаги, а в глубине мерцали вкрапления драгоценных камней.
С потолка свисали сталактиты, словно древние люстры, и воздух был прохладным, насыщенным запахами земли и камня.
А в самом сердце этой пещеры я увидела дракона, величественного и пугающего, с синими чешуйками, как на тех перилах.
Он лежал, раскинувшись на огромной куче сокровищ, золотые монеты, сверкающие драгоценности и бесценные артефакты вздымались вокруг него холмами и отбрасывали теплое, золотистое сияние.
Я словно видела, как девочка на цыпочках приближается к нему. Ее крошечные шаги тихо эхом отдавались в этом огромном пространстве, сливаясь с ровным, глубоким дыханием спящего дракона.
Лэй продолжил:
— Глаза дракона были закрыты, его огромная грудная клетка плавно поднималась и опускалась с каждым глубоким, довольным вдохом. Он казался почти умиротворенным, но девочка точно знала: он очень опасен.
— Почему же она не убежала?
— Слишком юная. Слишком любопытная для собственного блага.
Я улыбнулась.
— Но все же она собрала всю свою храбрость и подошла еще ближе, не сводя глаз с древнего лица дракона.
Я перевела взгляд на голову дракона, венчающую перила.
— Она могла разглядеть на его морде следы времени и силы, отпечатанные в каждом изгибе. И несмотря на его грозный облик, было что-то мягкое, почти ласковое в его сне… что-то, что внушило ей: может быть… ей все-таки не угрожает опасность… и тогда…
— Что?
— Она решилась его коснуться.
Я моргнула, представив, как девочка стоит впритык к огромной морде дракона.
И вот она протягивает руку…
Сердце заколотилось так громко, что я почти слышала его в ушах — будто это я стояла в той пещере, тянула руку к смертельно опасному существу.
Лэй продолжил:
— Она приближалась осторожно, стараясь не наступить слишком громко на рассыпанное у ног сокровище и внимательно прислушивалась к ровному сопению дракона. И когда поняла, что дыхание не сбилось и ничего не изменилось, почувствовала облегчение.