Когда мы приблизились к кухне, воздух наполнился аппетитными ароматами — жареное мясо, свежие травы, выпечка… Все это сплелось в настоящую гастрономическую симфонию.
Черт. Тут вовсю кипит работа. Неужели у меня теперь будет собственный шеф? Мои сестры и я, похоже, будем чертовски избалованы.
Сама кухня была настоящим ульем, повара сновали туда-сюда, сосредоточенно работая над разными блюдами. Их руки двигались с точностью и отточенностью.
Другие слуги полировали фарфоровую посуду. Аккуратно. Методично.
Тем временем кухня представляла собой настоящий пир для чувств. В воздухе стоял звук шкворчащих сковород и звон посуды, перемешанный с насыщенными, сытными ароматами готовящихся блюд. Тепло, исходящее от духовок и плит, наполняло помещение уютом и домашним теплом, контрастируя со свежестью только что нарезанных трав.
Шеф — высокий мужчина с доброй улыбкой, заметил Лэя и подошел ближе:
— Помимо чайной церемонии, мы также готовим ваш ужин, Хозяин Горы. Ваш отец сказал, что вы хотели бы поужинать в саду сегодня вечером, сразу перед закатом.
Лэй нахмурился:
— Ах да? Он так сказал?
— Да, сэр.
Лэй покачал головой и посмотрел на меня:
— Где ты хочешь поужинать сегодня, Мони?
— В саду мне подойдет.
— Значит, будет сад. — Лэй обернулся к шефу: — У меня к вам вопрос.
— Да, Хозяин Горы.
— Вам поступал приказ приготовить завтрак и провести чайную церемонию сегодня?
Улыбка шефа чуть померкла, он задумался:
— Сегодня?
— Да.
К моему изумлению, шеф покачал головой:
— Нет, сэр. На сегодня ничего такого не планировалось.
— Хммм. — Лэй взглянул на меня.
Что за хрень? Но они же сказали, что все должно быть сегодня… И когда Лэй появился, мы якобы уже не успевали.
Лэй снова повернулся к шефу:
— А что именно сказал мой отец?
— Сегодня рано утром Великий Хозяин Горы позвонил мне лично и сказал, что официальная чайная церемония будет завтра. Он велел нам посвятить весь сегодняшний день подготовке дома. Сказал, что вскоре появится с новой Хозяйкой Горы, чтобы показать ей все, и велел держаться тихо и сосредоточиться на своих обязанностях.
Черт. Лео меня использовал?
Морщина между бровей Лэя стала глубже:
— То есть, чтобы окончательно прояснить, не было никаких распоряжений готовить завтрак или устраивать церемонию сегодня?
— Нет, Хозяин Горы, — подтвердил шеф. — Нам велели готовиться только к завтрашнему мероприятию.
— И сколько человек должно быть? — уточнил Лэй.
— Великий Хозяин Горы сказал, что за главным столом будут сидеть семь человек. А еще нужно накрыть буфетный стол для прессы, они будут набирать еду и есть в саду.
Семь человек?
Лэй провел рукой по волосам:
— Спасибо, шеф.
Тот кивнул и вернулся к своей работе, оставив нас вдвоем стоять среди гудящей, полной движения кухни.
— И что это теперь значит? — спросила я, глядя на Лэя.
— Это значит, что у моего отца с самого начала был гораздо более масштабный план, — голос Лэя звучал раздраженно. — Более того, весь сегодняшний день был подстроен ради чего-то большего. Он знал, что чайной церемонии сегодня не будет. Он привез тебя сюда, чтобы провести с тобой время наедине и заставить тебя саму подтвердить, что она состоится завтра.
— Ладно… то есть… что, блядь?
— Сейчас объясню. — Он мягко взял меня за руку и повел прочь из кухни. — Когда ты была с моим отцом, он проверял твоих фрейлин?
— Да. Они дрались на веранде.
— А когда убедился, что они его устраивают, то повел тебя внутрь?
— Да. Хотя, по-моему, он хотел продолжить, но твои тетки его остановили. Они все твердили, что времени мало…
— Они знали, что скоро приеду я, а не какие-то журналисты. И знали, что никакой чайной церемонии не будет. Это было очевидно.
— Откуда им это знать?
Лэй остановился прямо перед лестницей и повернулся ко мне:
— Потому что, Мони… чайная церемония означает, что ты должна была заварить свой первый чай на Востоке.
— Ну и что?
— А то… — он внимательно посмотрел на меня, опустив взгляд на мои губы, а потом снова подняв глаза, — что сам процесс заваривания и чаепития — это не просто бытовой ритуал. Это изящный танец… безмолвный разговор уважения, любви и гармонии между тем, кто подает чай, и тем, кто его принимает. Первая чашка — это очень публичный, но при этом интимный акт любви.