Он закатил глаза:
— Да.
— Потом — дяде Сонгу?
— Только если не хочешь, чтобы Чен затаил на тебя обиду на весь год.
— Значит, сначала ты…
— Я всегда первый.
— Хорошо, Лэй, мы поняли. Первая чашка — твоя.
— Черт возьми, вот именно.
Я рассмеялась:
— Потом — твоему отцу.
— Да. Если я его к тому моменту не прикончу.
— Лэй, это не смешно.
Он закатил глаза и тяжело выдохнул:
— Ладно. Да. Отец — второй.
— Потом Чен.
Лэй кивнул:
— Это даст ему почувствовать уважение.
— Затем — дядя Сонг.
— Да.
— А из теток кто первая?
— Тетя Сьюзи. У нее выше ранг и она старшая.
— Она сегодня твоего отца поставила на место.
— Она его всегда ставит на место.
— Ты не будешь драться с отцом завтра?
— Для тебя чайная церемония имеет значение. Это будет, скажем так, полудостоверное представление тебя Востоку.
— А что тогда считается официальным?
— Небольшой прием с важными семьями и чиновниками. Конечно, на нем тоже будет пресса.
— Столько традиций и обрядов…
— Очень много.
Я снова вернулась мыслями к церемонии. Это словно изысканный танец, в котором каждый шаг наполнен смыслом и поэзией. Подготовка чайных листьев, аккуратный нагрев воды, очищение, почти священное, и терпеливое заваривание… Все это словно говорило о чем-то большем. О жизни. О близости. Об умении ждать и видеть суть.
Даже сам жест, налить чай и подать его, был своего рода молчаливым диалогом. Способом выразить чувства, которые не в силах передать ни одно слово.
Я снова посмотрела на него и подняла руку, чтобы коснуться его волос.
— То есть… ни чая, ни пресс-конференции сегодня не было?
— Только мой отец и его очередные проверки и интриги. Даже если ты думаешь, что понял его намерения, ты все равно ничего не понял. Он всегда на три шага впереди, всегда ведет какую-то игру, в которой вообще невозможно разобраться.
У меня внутри сжался тревожный узел.
Лэй продолжил:
— Он испытывает тебя. Нас. Каждое его действие — просчитано. Каждое слово — с умыслом. Чайная церемония, изменения в «Цветке лотоса», даже то, как он сегодня одобрил твои ответы… За всем этим стоит нечто большее.
— Все это меня дико напрягает.
— Мы справимся. Главное, доверять друг другу и всегда держать друг друга в курсе.
— Хорошо.
Он посмотрел на меня с легкой грустью и сказал:
— Знаешь… то, что я сейчас сказал, наверняка именно это он и хотел, чтобы я тебе сказал.
— Он хочет, чтобы мы доверяли друг другу?
— Да. И, думаю, он специально хотел, чтобы я объяснил тебе суть чайной церемонии. А для этого тебе пришлось бы сначала убедить меня вообще ее провести.
— Очередной тест?
— Сможешь ли ты заставить меня подчиниться… именно это он хотел узнать, — сказал Лэй.
— И каков ответ?
— Еще бы, — с усмешкой произнес он. — Ты можешь заставить меня делать все, что захочешь.
В его легком тоне было что-то успокаивающее, и напряжение внутри меня немного отпустило, я даже улыбнулась.
— Я сделаю, как ты скажешь, — добавил он, притянув меня к себе. — Пока это разумно.
— Постараюсь быть разумной.
— Посмотрим, — пробормотал он и неожиданно перевернул меня на спину, зависнув надо мной.
Я ахнула и посмотрела на него снизу вверх.
— Скажи Бэнксу, чтобы он привез твоих сестер после церемонии, когда репортеры уже покинут территорию. Я хочу, чтобы их первый визит домой прошел спокойно.
Меня тронуло, как он заботится о моих сестрах. Голос стал мягким:
— Я тоже хочу, чтобы их встреча с домом была мирной.
— Хорошо, — пробормотал он, глядя на меня глазами, полными скрытых смыслов. — Черт, я так по уши в тебя влюбляюсь, что сам не могу это переварить.
Меня будто током прошибло:
— Я тоже.
Он медленно, с какой-то намеренной нежностью, наклонился и коснулся губами моего лба. Его поцелуй был легким, как лепесток, падающий с цветка.
Потом его губы опустились ниже, к моим векам.
Я зажмурилась, и он поцеловал каждый глаз, едва касаясь.
Сердце затрепетало от этой тонкой ласки.
Щеки вспыхнули от чувства, которому не было названия, но которое жило глубоко внутри, в самой душе.
И тогда, как чайные листья, закружившиеся в горячей воде, он приблизился еще ближе… пока наши губы наконец не встретились.
Я открыла глаза, ошеломленная от силы его поцелуя. Это был неторопливый, не украденный миг, как раньше. Он целовал медленно, будто мы заново открывали друг друга.