Разве он не унес меня в волшебное королевство, где грани между реальностью и фантазией растворяются в головокружительном очаровании?
Разве мы не стали воплощением любви вне времени?
В этот миг он точно наложил на меня заклинание, поцелуем, полным соблазна, сплел невидимую, мерцающую нить, связывающую нас навсегда.
Его сильные руки обвили меня, вырывая из обыденного мира и поднимая в пространство грез и мечтаний.
С каждым его прикосновением страхи и сомнения исчезали, а на их месте возникало чувство — глубокое, всепоглощающее, принадлежности и любви. От него перехватывало дыхание еще сильнее.
Он был моим драконом-принцем — яростным, защищающим, преданным. Его любовь была огнем, что взрывался внутри моей души.
— Мони, — прошептал он у моих губ, и его голос ласкал меня, будто нежный шелк. — Никогда даже не думай уйти от меня.
От этих слов по телу прошел разряд.
— Лэй… я не думаю, что вообще способна это сделать.
В его глазах клубился водоворот чувств — страсть, желание, собственничество… и еще кое-что. Глубже.
Любовь.
С мучительной медлительностью, от которой по телу пробежала волна дрожи, его руки добрались до подола моей майки и начали поднимать ее вверх.
Я чуть приподнялась, помогая ему, и не смогла сдержать тихий вздох, когда его пальцы едва коснулись моей обнаженной кожи.
Вскоре майка уже валялась где-то в стороне, а я осталась в голубом кружевном бюстгальтере.
Он замер, его взгляд прожигал меня до костей. Сердце забилось сильнее. Его глаза поднялись и встретились с моими.
— Эти прекрасные груди… вся ты в голубом.
— Да… вся в голубом, — с дьявольской ухмылкой проговорила я. — Но вот...
Он приподнял брови:
— Но что?
— Моя киска... в зеленом.
Я-то думала, он рассмеется вместе со мной. Очевидно же, что я прикалываюсь. Но в его глазах вместо смеха вспыхнула ярость. Он резко дернул мои штаны вниз, обнажая те же самые светло-голубые кружевные трусики.
Я моргнула:
— Это была шутка, Лэй.
— Нихрена не смешная.
— По-моему, очень даже.
— Нет.
Я изо всех сил пыталась не расхохотаться:
— Ты что, не хочешь, чтобы моя киска представляла Юг?
— Ты вообще понимаешь, насколько опасно такое говорить?
— Или… это может быть просто шуткой?
— Ты же знаешь, что я повернут на твоей киске.
— Лэй, быть двинутым на киске — это не инвалидность. Это не дает тебе права вести себя как псих.
— Еще как дает.
На мгновение повисло напряженное молчание, он смотрел так, будто мог взглядом расплавить сталь. А потом выражение лица немного смягчилось, и он тихо усмехнулся:
— Я едва не вскочил с кровати, чтобы снести нахрен весь Юг.
Я рассмеялась, чувствуя, как внутри разворачивается волна облегчения:
— Ты сумасшедший.
— Когда речь о тебе, может, я и правда немного не в себе, — он снова склонился ко мне, и его волосы едва коснулись моей кожи, как невесомое перо. — Придется привыкнуть… научиться с этим справляться. Укрощать.
Все вокруг расплылось, исчезло, стерлось, когда он вновь поцеловал меня. Наши тела слились воедино, между нами не осталось и миллиметра пространства. Я забыла обо всем. Весь мир померк, остался только Лэй, его язык, исследующий мой рот, и это сладкое головокружение.
Его руки скользнули вверх по моим бокам, прижимая меня еще ближе, пока поцелуй не стал еще глубже.
В раскаленном воздухе переплетались наши дыхания, а сердце стучало в груди, как боевой барабан.
Я запустила пальцы в его волосы, наслаждаясь их мягкостью, а потом опустилась ниже, к его рубашке.
Но он отстранился, убрал мои руки и приподнялся над мной.
— Почему ты убрал мои руки? — прошептала я.
— Ты в заднице из-за этой шутки про трусики, — сказал он, и тут же с яростью сдернул с меня штаны, так быстро, что я была уверена: ткань где-то точно порвалась.
— Эта киска всегда будет в голубом.
— А если в белом?
Он посмотрел на меня убийственным взглядом.
Я захохотала:
— Прости. Правда-простииии.
— Ни хрена ты не жалеешь, — буркнул он, швыряя штаны на пол. — Из-за тебя люди могут погибнуть.
— Да ну! — я сияла от восторга. — Просто я чертовски смешная, а ты не выкупаешь мой юмор.
— Я сейчас вытрахаю из тебя весь твой юмор.
По телу прошлась горячая волна:
— Ну… я за. Записывай меня в очередь.
— Ах да?
— Еще бы, — его голос стал хриплым от желания.
Его глаза блестели, когда он кончиком пальца начал обводить кружевной узор на моем бюстгальтере. В этом было что-то безумно эротичное — такая нежность от мужчины, который снаружи словно вырезан из камня, как воин из древней легенды.