Она всхлипнула:
— Ох...
В воздухе витал сладкий запах ее возбуждения, и у меня от него перехватывало дыхание.
— Ты такая сексуальная... — Я начал трахать ее пальцами.
Глаза у нее расширились.
— А-а... Ох...
Мне безумно нравилось, как она не отводила взгляд.
Как смело показывала, что с ней делает это удовольствие.
Ее глаза были прикованы к моим, и в них раскрывалась сама суть Мони — голая, живая, настоящая. Там бушевала буря ощущений, и я видел ее каждую волну.
Каждое дрожание ресниц, каждый пробегающий по телу озноб, все кричало о том, как сильно ее накрывает.
Я облизал губы, не в силах даже моргнуть, слишком боясь что-нибудь пропустить.
Я должен начать записывать это. Я хочу иметь возможность нажать «плей» и снова пережить это.
В ее взгляде было нечто дикое, обнаженное, неотфильтрованное — чистый экстаз и уязвимость, от которых перехватывало дыхание.
Ее губы, чуть приоткрытые, выпускали наружу тихие стоны и прерывистые вздохи, сладкая музыка, которая играла прямо у меня в груди.
— Да... — прошептал я. — Ты такая идеальная.
Раздались влажные, хлюпающие звуки.
Стенки ее киски начали сжиматься вокруг моих пальцев.
Черт. Вот что она делает с моим членом.
Из груди вырвался низкий, темный стон.
Ты порочная женщина.
Я не мог оторвать от нее глаз.
Каждое движение, каждый изгиб ее тела источал дикое, необузданное желание.
Ее блестящая от пота смуглая кожа буквально звала, чтобы я прикоснулся. Моник полностью отдалась тем ощущениям, что ее накрывали, и я жаждал впитать в себя все это — выпить до последней капли, будто вставить в нее трубочку и просто... высосать.
Я засунул в нее еще один палец.
— О, Лэй... — выдохнула она и выгнулась с кровати, словно вся вспыхнула изнутри.
Мой член дернулся.
Ритм звуков стал резче, глубже, первобытнее.
Я сдвинул большой палец к ее клитору и начал водить по нему по кругу, достаточно твердо, чтобы она закричала мое имя:
— Лэй... Лэй...
Бедра метнулись вверх, сами напрашиваясь на большее, больше давления, больше ощущений.
Ее бедра задрожали, а я только ухмыльнулся. Обожал это чувство, знать, какая сила сейчас в моих руках.
Я буду делать с тобой это каждый гребаный день.
Вид ее удовольствия окончательно снес мне крышу. Мой член запульсировал от еще более сильной потребности в освобождении.
Скоро. Очень скоро.
Но не сейчас.
Я хотел продлить этот момент еще хоть на секунду.
Она снова застонала, и я медленно вывел из нее пальцы, наблюдая, как они блестят от ее соков.
Ее ресницы дрогнули.
— Трахни меня. Прямо сейчас.
Мой член дернулся в ответ, готов исполнить любой ее приказ. На людях я был Хозяином Горы, но в постели... именно она правила.
Но прежде чем я успел наклониться над ней, она сама резко села.
Я удивленно приподнял брови.
А через миг — она уже была сверху.
Я моргнул, когда она толкнула меня в матрас.
Блядь.
Не отводя от меня взгляда, она оседлала меня.
— В следующий раз, когда я скажу "трахни меня", ты влетаешь в меня за секунду.
От ее властного тона мой член начал пульсировать.
На кончике блеснула капля предэякулята.
Устроившись прямо над моим членом, она прошептала:
— Ты понял?
— Да, Хозяйка Горы.
Она начала опускаться на меня, и стоны сорвались с наших губ одновременно, у нее был тихий, сдержанный, у меня — громкий, из глубины груди.
Боже милостивый!
Ее киска была божественной.
Тесной.
Горячей.
Шелковистой.
Мокрой до безумия.
Она скользнула вниз по моему члену, поглощая каждый дюйм моей твердости одним мучительно медленным движением.
Я зашипел сквозь стиснутые зубы, ее горячие, шелковистые стенки сжимались вокруг меня, и это было слишком.
Мои руки сжали ее за округлые бедра, крепко удерживая.
На мгновение все замерло — будто и она хотела растянуть этот до безумия чувственный момент. Моник смотрела мне прямо в глаза, и я не отвел взгляда. Я не собирался скрывать, что она делает со мной.
Ты видишь это? Насколько ты подчинила меня, до последней мысли, до последнего удара сердца, до чертовой души?
Моник восседала на мне, как богиня. Ее полная грудь тяжело вздымалась от прерывистого дыхания, а темные соски были направлены прямо на меня.