Мое дыхание стало поверхностным.
— Тебе нравится, когда я управляю процессом, да, Лэй? — выдохнула она.
Мои глаза затуманились от желания.
— Сейчас не лучшее время задавать вопросы.
— Почему? — усмехнулась она.
— Потому что, когда твоя киска вот так сверху... я бы согласился на что угодно и все сразу.
Губы Моник изогнулись в медленной, хищной улыбке. Она наклонилась ближе, горячее дыхание скользнуло по моей щеке:
— Отлично.
Не отводя взгляда, она начала двигаться.
О БОЖЕ МОЙ!
Я застонал.
Ее бедра покачивались в таком извращенно-чувственном ритме, что голова шла кругом.
Это должно быть, блядь, незаконно.
Как я мог не пристраститься к ее киске?
Как я могу не пасть к ее ногам снова и снова, только бы она дала мне еще?
Моник уперлась ладонями в мою грудь, удерживая равновесие, и продолжила скользить вверх-вниз по моему члену в ритме, который лишал нас обоих дыхания.
Блядь, чувак. Возьми себя в руки.
Я был уже так близок к тому, чтобы кончить, что это привело меня в ярость.
Стоны Моник становились все громче, и я чувствовал, как ее внутренние мышцы сжимались вокруг моего члена при каждом движении.
Вот дерьмо. Прекрати.
Она скакала на мне с такой дерзостью, с такой уверенностью в себе, что это только сильнее распалило мое желание. Я был на грани.
Так. Спокойно. Возьми себя в руки.
Я вцепился в ее бедра, резко поднял, и оторвал ее киску с себя, оставив в подвешенном положении.
Ее тело дрогнуло.
— Что ты делаешь? — прошептала она.
Я стиснул зубы, изо всех сил борясь с волнами наслаждения, все еще накрывавшими меня.
— Мне нужно перевести дух.
На ее лице появилась чисто дьявольская ухмылка.
— Верни меня обратно.
— Ни за что.
— Хватит убегать.
Я метнул в нее взгляд:
— Я не убегаю.
— Опусти меня.
— Через минуту.
Она ухмыльнулась:
— Просто возьми эту киску.
— Тебе это прямо нравится, да?
— Ага. Ты можешь бороться снаружи, но в постели я хотя бы могу тобой командовать.
— Никогда ты мной не командуешь. Ни в постели, ни где бы то ни было.
— Ах да?
Я по-прежнему держал ее за бедра и притянул к себе, с жадностью впиваясь в ее рот. Потому что ответить честно — значит признать правду, которую я никак не мог принять.
Она уже командовала мной. И без всякого секса. Ее влияние было повсюду.
Черт побери.
Сдаваясь, я опустил ее обратно на свой член и застонал:
— Бля…
Ее киска снова накрыла меня волной эйфории — ослепляющей, безумной, всепоглощающей.
Что-то в этом было неправильно.
Тело Моник — храм удовольствия, и я был преданным, безумно жаждущим прикосновения паломником. С каждым плавным движением ее бедер, с каждым скольжением вниз и вверх наши тела двигались в унисон, как одно целое.
Она вела. Я просто старался не отставать.
— О, Мони...
— Ммм...
— Бля-я-я, Мони...
Ритм стал быстрее, жестче. Она наклонилась вперед, прижалась ко мне грудью. Ее упругие соски скользнули по моей обнаженной груди, и мы оба вздрогнули от этого касания.
Я не удержался. Схватил ее грудь обеими руками, накрыл ладонями и начал ласкать, проводя пальцами по нежным, тугим соскам, играя с ними, сводя с ума и себя, и ее.
— Лэй! — она вонзила ногти мне в плечи. — Ах... ах...
Я только глухо застонал в ответ, говорить уже не мог.
Она ускорилась еще сильнее, и я стал ничем иным, как ее покорным слугой, готовым отдать ради нее даже свою жизнь, если бы она попросила.
Капли пота скатывались с ее лба и падали на мой.
Эта потрясающая женщина работала всем телом, усердно и неумолимо, везла нас обоих прямиком в рай.
Если бы я мог вручить ей медаль, то вручил бы не задумываясь.
Ее киска сжималась и разжималась вокруг моего члена, все громче возвещая приближающийся оргазм.
— Боже... — выдохнул я, и лицо, скорее всего, исказила гримаса, смесь безумного экстаза и ярости.
Я и так уже был одержим Мони. Уже не мог обращаться с ней разумно. И теперь... станет только хуже.
Я чувствовал, как мое тело дрожит, как я задыхаюсь в собственном стоне, и полностью теряю контроль.
Да пошло оно. Она живет в моем Дворце.
Комната наполнилась нашим ароматом — грубым, страстным и первобытным.