Каждое движение ее бедер, каждый жадный захват ее влажных стенок, все складывалось в симфонию ощущений, которая нарастала, нарастала и... черт возьми, продолжала нарастать.
— Мони, — выдохнул я. — Боже, Мони...
Ее глаза сверкнули лукавым огнем, и она ускорилась.
— Черт тебя побери... — я вцепился в ее талию, пытаясь замедлить ритм, но это было бесполезно.
Звук наших тел, сливающихся снова и снова, заполнил всю комнату.
Мой член бешено пульсировал внутри нее, умоляя об освобождении.
Требуя.
И все же, вид Мони, скачущей на мне, был настоящим пиром для глаз. Ее груди вздрагивали в такт каждому движению, а в глазах плескалась такая смесь удовольствия и власти, что я едва не потерял контроль.
И все-таки… каким-то чудом… я сдерживал оргазм, дожидаясь ее.
Каким-то чудом… я смаковал каждый миг, каждый толчок, каждую эмоцию, пробегающую по ее лицу.
Ее стоны становились громче, отчаяннее, — в унисон бешеному ритму нашей любви.
Наконец, с пронзительным криком, она стала двигаться быстрее, с силой прижимаясь клитором к моему телу:
— Оххх…
Боже, да.
Ее тело содрогнулось, когда оргазм пронесся по нему волной.
— Черт да! — прошипел я сквозь стиснутые зубы. — Кончай прямо на мой член.
— О-охх…
Оргазм Мони был самым красивым зрелищем на свете.
Идеальным.
Не сбавляя темпа, она продолжала скакать, несмотря на дрожь, прокатывающуюся по ее телу:
— Ах… ах…
— Мони!
Мир расплылся, когда удовольствие, не похожее ни на что, что я когда-либо испытывала, пронеслось по моему телу.
Я с диким ревом бросился на нее.
Этот сильный, заставляющий сердце биться сильнее, экстаз поглотил меня.
Все мое тело дрожало. Нет. Оно содрогнулось от удовольствия.
Каждый нерв был в огне.
Из горла вырвался глубокий, первобытный стон.
И тут ее пульсирующая киска вновь сжалась на моем члене — и этого оказалось достаточно.
Я сорвался.
Мои бедра инстинктивно дернулись вверх, когда моя сперма выстрелила в ее киску.
Я закричал ее имя, как молитву:
— Мони!
Снова и снова, пока не осталось ни одного другого слова.
— Мони… Мони… ох, Мони…
Я сжал ее еще крепче, пальцы вонзились в ее кожу, пока мой член не опустел внутри нее.
Мир померк.
Осталась только Мони, ее тело, ее запах, ощущение ее пульсующей киски, охватывающей меня.
Я утонул в ней, потерявшись в ее бескрайней глубине, где сами звезды шептали древние тайны любви.
Я провалился в чувственную оду наслаждению, где ткань времени распалась, оставив нас в мире, где существовало только одно, наша интимная связь.
Господи. Я, блядь, завис. Это уже не просто под каблуком, я в плену.
Когда наши оргазмы наконец схлынули, мы оба тяжело дышали, ловя воздух в тихой, пропитанной жаром комнате.
Оставаясь верхом на мне, она рухнула на грудь, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи.
Ее горячее, прерывистое дыхание согревало влажную от пота кожу.
Я чувствовал, как бешено стучит ее сердце, в унисон с моим.
И все же ее киска продолжала сжиматься вокруг моего члена, подергиваясь в судорогах, когда по телам еще прокатывались остатки сладкого напряжения.
Застонав, я поцеловал ее, мне нужно было почувствовать ее губы, чтобы хоть как-то удержаться в реальности, пока голова кружилась от этой бешеной эйфории.
Мои руки скользнули вверх, по ее спине, гладя теплую, влажную кожу, пока она пыталась отдышаться.
Когда волна оргазма наконец схлынула, я медленно вышел из нее, и мы остались лежать, переплетенные, в куче пота, дыхания и любви.
Дыхание Мони все еще сбивалось у моей шеи, ее тело лежало на мне — теплое, уютное, как одеяло.
Я мягко поглаживал ее спину, рисуя круги на коже, успокаивая нас обоих, пока волны страсти понемногу отступали.
Несколько мгновений мы молчали, просто наслаждаясь этой близостью, этой связью, которая держала нас так крепко.
Спустя несколько тихих минут она чуть шевельнулась и приподняла голову, чтобы заглянуть мне в глаза:
— Я люблю тебя, Лэй.
Я коснулся ее щеки, нежно провел большим пальцем по горячей коже:
— Я тоже тебя люблю, Мони.
— Как думаешь, мы не слишком рано начали говорить о любви?
— Время не имеет значения. Мы ведь действительно любим друг друга, и именно об этом должны говорить.
Она улыбнулась — устало, по-доброму, но от этой улыбки ее лицо засияло.