— Его звали East 4 Life. У него был тайный любовник — мужчина, который даже не находился в доме. Но дядя Лео навестил и его.
— Этот любовник… он тоже мертв?
Они кивнули.
Пульс гремел в ушах.
Я уставился на экран, где все еще шло видео — сцены, полные ужаса, запечатленные руками моего отца. Каждая пропитанная кровью комната открывала все новые стороны его жестокости.
Голос ведущей эхом разнесся по залу.
— Дворец пока не сделал официального заявления по этому поводу, однако распространяются неподтвержденные сведения о том, что за этими жестокими казнями стоят лидеры банды Роу-стрит. Именно поэтому наш Хозяин Горы распорядился держать ворота закрытыми — ради нашей безопасности и защиты.
Живот скрутило в тугой узел.
— Мне не место в зале. Я должен выступить с заявлением.
— Я понимаю, Лэй, — вздохнул Чен. — Но сейчас тренировка важнее, чем успокаивать народ. Все и так знают, почему эти трое на самом деле погибли…
— В этом-то, блядь, и проблема. Я должен дать понять, что не имею к этому никакого отношения.
Чен покачал головой:
— У тебя есть три дня, чтобы разобраться с настоящей угрозой. Забудь о СМИ и сосредоточься на бою.
Я сжал губы и снова уставился на экран.
— Власти ведут расследование этих чудовищных преступлений, и, хотя подробности продолжают поступать, уже ясно, что последствия этой трагедии выходят далеко за пределы круга непосредственных жертв, — голос Гао Юэ звучал ровно, но с заметными нотками эмоций.
— Эти люди были больше, чем просто инфлюенсеры. Они были иконами Востока, любимыми и уважаемыми тысячами. И хотя я не согласна с их недавними высказываниями… я… ну… их внезапный уход оставил пустоту, которую будет очень трудно заполнить.
Пока Гао Юэ говорила, на экране мелькали кадры с инфлюенсерами в лучшие моменты их жизни — улыбающиеся, в окружении фанатов, блистающие в свете софитов.
Черт бы тебя побрал, отец.
Да, я тоже собирался их убить, но никогда бы не тронул их партнеров и детей.
Как всегда, ты зашел слишком, блядь, далеко.
Картинка сменилась, в эфир вышел соведущий Гао Юэ, Сун Пэн. Его обычное хладнокровие сменилось заметным напряжением.
Я покачал головой:
— Теперь пресса в ужасе. Именно этого мама и не хотела.
Сун Пэн выдавил самую фальшивую, самую неестественную улыбку, какую я только видел.
— А теперь — редкое и… безусловно, никак не связанное событие, — протянула Гао
Юэ, моргнув и выглядя так, будто вот-вот обмочится от страха.
Голос Сун Пэна дрожал, выдавая попытки сохранить хоть каплю профессионализма:
— Великого Хозяина Горы заметили прошлой ночью на прогулке в центре Восточного района. Он… попросил, чтобы мы показали это вам сегодня утром.
Я напрягся.
Сун Пэн прочистил горло, и видео началось.
На экране, во весь рост, появился мой отец.
Камера засняла его пугающе спокойно, он неспешно гулял по улицам, с зажженной сигарой в пальцах.
Но именно кровь, явные брызги на его одежде и руках, заставила меня раскрыть рот.
Несколько мужчин и женщин, что еще оставались на улицах, поспешно разбежались, будто увидели Кинг-Конга или Годзиллу.
Дак покачал головой:
— Пресс-конференция уже не нужна, Лэй. Загадка раскрыта.
Блядь.
Окружали отца дядя Сонг и множество его людей. Все они выглядели так же, как он — залитые кровью и до неприличия довольные устроенной резней.
Где-то рядом гремела быстрая музыка.
Я шагнул ближе, прислушался:
— Что за трек играет на фоне?
Чен тяжело выдохнул:
— Йонг ехал в своем Cadillac и врубил Hit 'Em Up Тупака на всю.
— Будто они, блядь, клип снимали, — добавил Дак.
Я провел рукой по волосам:
— Все это произошло, пока я спал?
Дак прищурился:
— Ты просто спал?
Я нахмурился:
— Почему меня никто не предупредил? Где, блядь, была охрана Востока?
— Наши тетки, — пожал плечами Чен. — Им тоже не понравились высказывания инфлюенсеров о Моник. Они заблокировали все сообщения, направленные во Дворец и на Гору Утопии.
— Это херня, — процедил я. — Разберитесь с этим. И проследите, чтобы ничего подобного больше не повторилось.
Камера вновь переключилась на ведущих. Сун Пэн и Гао Юэ сидели в гробовой тишине, лица побелели, глаза распахнуты в панике.
Они не могли вымолвить ни слова, а ведь их учили говорить при любых обстоятельствах.
После неловкой паузы Сун Пэн наконец обрел голос: