Он понизил голос:
— Ты же знаешь, что я к тебе чувствую... Я перестал с тобой встречаться... Я… отступил, потому что…
Я моргнула, не веря в то, что услышала.
— Я ушел, потому что... не считал себя достойным тебя.
Я приоткрыла губы.
— Ты тогда собиралась в колледж по стипендии. А я? Я был сраный уличный гангстер с Роу-стрит, бросивший школу, впаривающий наркоту нарикам и ломающий голову, как вытащить своих с углов. Ты была слишком хороша для меня.
Тепло разлилось в груди.
— Марси…
— Я ушел не для того, чтобы ты потом…
Блядь.
Марси продолжил:
— Ты не должна была оказаться с кем-то вроде Лэя. С очередным бандитом. С ебучим убийцей. Понимаешь меня?
— Понимаю, но…
— Банкир.
— Что?
— Банкир или юрист. Ты должна была быть с мужчиной, который носит костюм и ходит на работу, блядь, с портфелем.
Я пожала плечами:
— Лэй носит костюмы.
— Ты думаешь, это смешно?
— Нет... я просто говорю... — Я взяла телефон с подоконника. — Марси... я люблю Лэя. Вот так. Как бы ты к этому ни относился.
— Ты даже не знаешь его.
— Я люблю то, что знаю.
— А если он разобьет тебе сердце? Если проявит неуважение, если обидит тебя, черт побери?
Я слабо улыбнулась в трубку:
— Тогда... у тебя будет полное право набить ему морду за меня. Считай, что я спятила, но... мне кажется, Лэй не причинит мне боль.
Между нами снова повисла тишина.
Потом он заговорил, и голос у него стал таким тихим, таким грустным, что сердце сжалось.
— Пообещай мне, что если вдруг почувствуешь опасность… если кто-то попытается причинить тебе боль, то ты сразу мне позвонишь.
— Обещаю.
— Мне нужно, чтобы ты действительно позвонила.
— Клянусь, Марси.
— Я уже несколько ночей не сплю.
Я распахнула глаза:
— Не надо. Не теряй сон, со мной все в порядке.
— Он тебя не бил?
— Господи, нет.
— Ты не чувствуешь себя, будто в ловушке, на Востоке?
— Нет.
— Он не даст тебе уйти. Ты это понимаешь?
— Марси, я могу покинуть Восток в любой момент.
Мне просто нужно научить Лэя, что это так.
Марси тяжело вздохнул:
— Ладно. Тогда я завтра буду на Востоке. На барбекю.
Я нахмурилась:
— Никакого барбекю не будет. Бэнкс просто несет чушь.
— Ганнер уже поехал за пивными кегами, так что... барбекю точно будет.
— Иисусе Христе.
— Лэй должен понять: если он правда хочет, чтобы ты жила на Востоке, то ему придется смириться с тем, что Роу-стрит теперь тоже на Востоке. И это только первое барбекю. Дальше зелени будет много.
— Это все еще мой дом.
— Я буду приезжать каждую неделю, пока не начну чувствовать себя спокойно от того, что ты там.
— Ладно. Скажу Лэю, чтобы для тебя какой-нибудь пропуск оформили или что-то типа того.
— Правильно. И если я хоть раз увижу синяк на твоем лице или…
— Меня никто бить не собирается…
— Вот и не надо.
— Увидимся завтра на этом... чертовом барбекю, — я закатила глаза. — И учти: ты, Бэнкс и вся ваша банда Роу-стрит должны вести себя примерно с «Четырьмя Тузами».
— А они тоже пусть ведут себя примерно.
— Будут. — Прижав телефон к щеке, я повернулась, и то, что предстало перед глазами, буквально выбило почву из-под ног.
Лэй стоял передо мной, и выражение его лица было настоящей бурей. Взгляд пылал тьмой. Челюсть была сжата, каждая мышца напряжена, будто он из последних сил сдерживал себя.
Было очевидно, он услышал немалую часть моего разговора с Марси.
Блядь.
А Марси тем временем говорил в трубку:
— Увидимся завтра.
Взгляд Лэя тут же метнулся к телефону в моей руке. Глаза сузились так, будто он всерьез собирался нырнуть в устройство и выбить из Марси все дерьмо.
Я сглотнула:
— Эм... да, Марси.
— Я люблю тебя, МоМо.
О, Господи.
Я была настолько ошеломлена, что просто... сбросила звонок.
Глава 28
Под цветущей сакурой
Моник
Лэй посмотрел на меня, и на мгновение я всерьез подумала, что он взорвется, просто из-за того, что Марси сказала, что любит меня.
Мне самой это казалось незначительным, но Лэй… он точно должен был как-то отреагировать.
Я наблюдала за ним: уголки его губ нервно дергались, а кулаки сжимались и разжимались по бокам.
Черт.
Я уже морально готовилась к абсолютно бессмысленной ссоре, которая вот-вот должна была начаться.