- Милый, ну что ты, какие спектакли? – приторно сладко проворковала девица, повиснув у него на плече, - Ты же сам знаешь, если прислугу не держать в узде, мигом расслабляется.
Если бы человеческая челюсть имела свойство опускаться до пола, моя так бы сейчас и сделала. Вот это унижение! Я прекрасно понимаю, что я обслуживающий персонал, но прислугой меня еще никто и никогда не оскорблял. Обида стала душить горло, а к глазам подступают непрошеные слезы. Не смей плакать, Кира! Не вздумай!
- Подбирай выражения, - холодно отвечает мужчина, смотрит при этом исключительно на меня так, что мои ноги отказываются держаться в вертикальном положении, - Оскорблять людей, которые трудятся на твое благо – последнее дело.
Блондинка тупо захлопала длиннющими ресницами:
- Но…
- Спускайся вниз. Жди меня в ресторане, - резко оборвал поток глупой речи и оттолкнул девицу от себя, направляя ее к выходу.
Я не решаюсь даже пошевелиться. Просто стою с высоко поднятой головой и ровной осанкой, держа себя в руках из последних сил. Кристина проходит мимо и окидывает меня ТАКИМ взглядом, что я понимаю – это не последняя нервотрепка в мою честь. Дверь за ней закрылась, и мы остались с Игнатом Романовичем наедине.
Мужчина пристально смотрит на меня, буквально касается взглядом, отчего по телу, несмотря на невыносимую жару и духоту, расползаются мурашки.
- Не ожидал встретить тебя здесь, - первым заговорил Игнат, расслабленно стоя в нескольких шагах от меня с убранными в карманы брюк руками. Его голова лениво наклонена в сторону, словно он изучает картину в галерее.
- Я удивлена не меньше вашего, - прочистила горло и ответила на его взгляд, - еще раз прощу прощения за доставленные неудобства, связанные с кондиционером и…
- Давно тут работаешь? – кажется, он вообще не слушал, как я там распиналась в извинениях секунду назад.
- Н-нет… Я устроилась недавно… Меньше месяца назад.
- Понятно. Как нога?
Разговаривает со мной так, словно мы виделись вчера, и не прошло целых полтора месяца. И если тогда, в нашу первую встречу я вела себя куда свободней и показывала характер, то сейчас вся моя смелость куда-то улетучилась. Ведь я понимаю, что на данный момент Игнат Романович гость отеля, а я обслуга. И если ему что-то не понравится, меня погонят отсюда поганой метлой. Почему-то стало страшно за свое будущее.
- Все прошло, уже ничего не болит, спасибо.
- За что?
- Что «за что»?
То ли я дура, то ли лыжи не едут.
- За что спасибо? За то, что мой водитель сбил тебя на пешеходнике?
- За медицинскую помощь, новый телефон и… за то, что не бросили меня на той дороге. Другой на вашем месте просто мог сбежать.
Фух, меня потряхивает! Я так усиленно пытаюсь сохранять спокойствие и не выдать своей нервозности рядом с этим мужчиной.
Игнат усмехнулся той самой ироничной усмешкой, которая взбесила меня в самый первый раз, как только я ее увидела:
- Пожалуйста.
Иииии… дальше что? Он молчит и продолжает на меня смотреть. Ждет чего-то? Веселится? Надо уходить, а то я еще не стала закаленной профессионалкой, чтобы выдерживать подобное общение с гостями.
- Если у вас больше нет вопросов, то я пойду?.. – отступаю на шаг к выходу.
- Я тоже хочу извиниться за мою… спутницу, - это слово вышло из его уст, как ругательство, - Она не всегда понимает, как следует себя вести и что говорить. Хотя…
Затаила дыхание в немом ожидании. Что? Что он имеет в виду под этим своим «хотя»?
-… наверное, в этот раз стоит поблагодарить ее за обычную несдержанность.
Глава 9.
Едва я покинула тот шикарный люкс, как паника стала постепенно отходить на второй план, а на смену ей стали приходить вопросы. Самый первый и важный: как в таком огромном городе я могла столкнуться дважды с одним и тем же человеком в определенном отеле, коих в столице не меряно, а потом оказалось, что его девушка та самая сучка, которая трепала мозги мне и всем остальным работникам на протяжении нескольких месяцев? Сегодня я увидела Игната с другой стороны. Не того напуганного эмоционального торопилу, который только и делал, что суетился и разрывался между мной и еще миллионом дел. Сейчас он был предельно собран, бесстрастен, спокоен и… уверенный в себе. Словно он знает, все будет так, как он сказал, и никто и ничто не смеет помешать его планам.