Вау!
«Смелая девочка Кира»
Мило звучит, отчего мои щеки покраснели. Кажется, в салоне стало жарко.
- Что такое, тростинка? Выключить обогрев?
Ольховский издевался надо мной, как мог. Специально ведь вгоняет меня в краску, чтобы насладиться моей реакцией!
- Ну что вы, Игнат Романович, наоборот, я не до конца согрелась, можно было бы еще посильнее печку врубить. Что-то она у вас не в полную мощность работает.
- Не в полную, говоришь… Ну, хорошо!
А вот сейчас мне стало по-настоящему жарко! Он поставил все показатели на максимум, и я уже готова стянуть с себя куртку.
- Что-то хочешь сказать? – сарказм сочится из каждой буквы.
- Хочу! Спросить еще хочу, - внимательно наблюдаю за его реакцией, - Что вы имели в виду, когда написали мне про платье? Тогда, после клуба?
Игнат внезапно повернулся и посмотрел на меня так цепко, что жар разогрел все внутренности еще сильнее. От одного только взгляда у меня все рухнуло вниз. Я будто на американских горках лечу!
- Что сказал, то и имел ввиду. Эти легкомысленные тряпки – не твой уровень.
Опа! Что-то новенькое…
- Ты очень красивая, Кира. А красоту нужно уметь правильно подчеркивать, чтобы это выглядело стильно и сексуально. Но никак не пошло, понимаешь?
А вот сейчас обидно стало. Опять.
- То есть, одеваюсь я пошло? – подначиваю Игната.
- Ээ, нет. Ты меня на слове не поймаешь, - он вальяжно хохотнул, - То платье было пошлым – да. Про другие твои вещи ничего сказать не могу, я их не видел.
- Хорошо, пусть так. Но ведь это не оправдание для насилия и приставаний со стороны противоположного пола. Не важно, как одета девушка, в любом случае никто не имеет права ее трогать, вы так не считаете?
- Твоя правда. Но ты должна понимать, как и все остальные девушки, что существует множество неадекватных дегенератов, которые не обременены нормами этики и морали. И лучше будет, если таких не провоцировать лишний раз. Меньше проблем станет.
Следующую минуту едем в молчании. Сначала я сомневаюсь, могу ли задавать такие вопросы, а потом вспоминаю наше первое знакомство, постоянные перепалки, и воспоминания придают мне смелости.
- Кем ты работаешь?
Очень интересно, и когда это я успела перейти на «ты»? Хотя… Он со мной не церемонился с самого первого дня!
Ольховский развернулся ко мне всем корпусом, облокачиваясь на руль, и загадочно улыбается. Вижу, как в глазах пляшут чертики.
- Что? – недоумеваю от такой пристальности.
- Мы приехали, - констатирует он, и я замечаю, что мы давно остановились у моей общаги.
- Ты не ответил на вопрос.
- Я удивлен, что ты решилась.
- На что?
- На «ты».
Снова молчим. Такое необычное, интимное молчание. Оно громче любых слов. Не могу долго смотреть на Игната, начинаю смущаться. Смотрю в пол и тереблю ремешок старого потрепанного рюкзака.
- Спасибо за комфортную доставку, - пытаюсь улыбнуться, но выходит криво, так как не могу не думать, что он просто проигнорировал мой вопрос.
Тянусь к ручке, собираюсь выйти.
- До встречи, тростинка.
Ледяной ветер бьет наотмашь.
Глава 12.
Из головы до сих пор не идет мысль о конференции по политологии, о которой говорил куратор. Это отличный шанс показать себя, свои способности и заработать дополнительные баллы на госах, но я ума не приложу, как это дело совместить с работой. Отказаться от нее совсем я не могу, поскольку стипендия, которую я начала получать с октября, представляет из себя гроши, не способные покрыть даже затраты на еду. Просить некоторую сумму у мамы? Нет. Даже думать об этом не хочу.
Хотя…
Если бы не отец, ее зарплаты вполне хватало на нас обеих, еще бы и отложить можно было.
Так, надо думать. Просить Алексея задерживаться на пару часов подольше после своих смен тоже, думаю, будет слишком, парень итак устал.
Думаю обо всем этом, пока иду на очередную пару. Рядом семенит Настя и что-то увлеченно рассказывает, но я слушаю в пол уха, погруженная в свои мысли.